Они переночевали прямо на полу между ящиками под тихое и доброе жужжание велопривода. Утром, когда уходили, Митяй молча раскинул на полу плащ-палатку Ментала, которую зачем-то таскал с собой. Затем он открыл свой вещмешок, достал оттуда добрый кусок окорока, штук двадцать печёных картофелин, и положил их на плащ-палатку перед ногами Страпко. Бойцы один за другим стали опустошать свои вещмешки: печёная и сырая картошка, вяленое мясо, сушёные грибы, тушёнка, сухари. На плащ-палатке уже лежала внушительная горка продуктов, которая поможет этой семье дожить до нового урожая. Женщина плакала, шепча что-то: «Спаси вас Господи...». Дети с жадностью смотрели на сокровища, не смея ничего взять без разрешения родителей. Потом Митяй отдал два арбалета и штук двадцать стрел, оставшиеся от убитых бойцов. Рахманов — пистолет ПМ с двумя магазинами патронов.
— Чтоб защищались, или обменяете на что-нибудь... А с дверью вы что-нибудь сделайте... Слышно вас далеко.
У решительного и смелого украинца Михайло затряслись губы:
— Спасибо... Боже, да зачем вам моё «спасибо»?! Я по гроб жизни не откуплюсь от вас... Я должник ваш, хлопчики вы мои... Митяй, ты прости меня, Бога ради, что встретил так тебя не по-христиански...
Они вышли в канализационный канал и уверенно направились на юго-запад. Михайло объяснил бойцам, когда надо повернуть с этого канала, чтобы попасть прямо на Нейтральную. Всё семейство Страпко вышло их провожать; они смотрели им вслед, пока отряд не скрылся из виду.
За три часа они без происшествий добрались до бокового ответвления канализационного туннеля. Это было то ответвление, которое вело на Нейтральную. Перед тем, как в него войти, сделали привал, как всегда, с двух сторон выставили дозорных. Остальным разрешалось отдохнуть, сидя или лёжа на грязном бетонном полу туннеля.
Вдруг они услышали детский крик — это кричала Майка. Крик был из глубины канализационного туннеля, где они недавно шли. Пока бежали, дозорный-уновец испуганно объяснял:
— Она пописать попросилась. Я её пропустил. Фонарём не светил — хоть и ребёнок, но ведь девочка, не удобно как-то. И тут она кричит уже где-то далеко.
Крик Майки то прерывался, то она снова начинала кричать, сдавленно, как будто кто-то пытался ей закрыть рот. Тот, кто её держал, бежал тоже, но не так быстро, как бойцы. Они на крик свернули в какой-то проход и внезапно оказались в довольно большое помещение. Это было подвальное помещение какого-то предприятия, раньше использовавшееся под склад или под цех. Теперь здесь было пусто. Странно, что его до сих пор не заселили. Оказавшись в центре этого помещения, они остановились, думая, куда бежать дальше. В помещение, кроме маленькой двери, через которую они вбежали, вело двое больших производственных ворот — в торцевых частях данного подвала. Майки здесь не было и она уже не кричала.
Вдруг и одни и другие ворота скрипнули, резко распахнувшись. Через них, а также через дверь, в которую они только что вбежали, в помещение входили люди: мужчины, женщины, дети. Вскоре чужаков в подвале было не менее сотни, и они всё продолжали входить. Они подходили, обступая бойцов, которые стали кругом, спина к спине.
Это были ленточники. Рассеянный взгляд, несколько замедленные движения, отсутствие даже попыток выглядеть аккуратными, у многих улыбка на лице — всё выдавало в них ленточников. Радист их увидел впервые в жизни, но сразу понял, что это именно те, кто наводит ужас на весь Муос.
Если на помещение смотреть сверху, то оно представляло собой наполненный людьми прямоугольник с двадцати метровым полым кругом, внутри которого четырёхметровое кольцо из стоящих спина к спине бойцов.
Из толпы вышел мужчина. Он хромал, был стар и явно не здоров. Он заговорил:
— Ну что ж, несчастные, мы долго вас ждали. Вы знаете, кто мы, мы знаем кто вы. Я — Миша — носитель Третьего Прародителя. Мне выпала честь удостоиться неземного счастья, которое я предлагаю вам, несчастные. Сложите своё оружие, идёмте с нами. Я обещаю безболезненные операции каждому из вас и вы тоже познаете счастье быть носителем Хозяина. А одному из вас выпадет все чудесное блаженство быть носителем Третьего Прародителя. Видите: я стар и болен, я не могу рисковать жизнью Третьего Прародителя и ищу для него нового носителя. Я познал в своей жизни неисчерпаемую любовь, но теперь мне надо уходить в небытие. Хотя в небытие я не уйду — в этом мире останется моя любовь к моему хозяину...
Его изливание прервал Лекарь:
— Не, ну ты дебил! Ты что и вправду считаешь, что мы должны воспылать любовью к вонючим глистам, которые сидят в ваших башках? Да пошёл на хер, придурок. Я сейчас твоего глиста вместе с твоей башкой отстрелю.