Они прошли мимо одного из боковых ответвлений туннеля. Светлане стало тревожно, но Глине она ничего не сказала, чтобы не нарываться на очередную грубость. Впереди включился фонарь:
— Гоу сюда, май френдс. Сюда идите, я сказал! Оружие бросать.
Глина схватил Светлану за руку, больно сдавив запястье, развернул её и потащил за собой, убегая в сторону Немига-Холл. Сзади насмешливо с английским акцентом орали:
— Опа-опа-опа... ай да хорошо бегут... ха-ха-ха...
Глина смекнул, что впереди будет засада. Он шепнул Светлане: «Пригнись и прикрывай», сунул ей свой арбалет, выхватил из ножен меч, выключил фонарь, и пригнувшись, побежал дальше, в направлении предполагаемой засады. Засада вышла из бокового тоннеля. Они слышали, что к ним кто-то бежит, но в темноте не видели — кто. Щёлкнули арбалеты. Стреляли наугад и поэтому не попали. Кто-то из них включил фонарь и тут же выстрелил арбалет Светланы, направленный чуть выше источника света. Державший фонарь вскрикнул. Фонарь выпал из рук, покатился по полу туннеля и остановился так, что теперь освещал участников засады. Кроме корчившегося на земле, оставалось трое, двое из них — в американской военной форме. Светлана выстрелила ещё раз, уже с арбалета Глины. Второй американец упал замертво со стрелой в груди. В это время к растерянным арбалетчикам, подбежал Глина и сделал два смертельных взмаха своим мечом. Путь назад был свободен.
Светлану схватили те, кто был в дальней засаде. Стреляя, она упустила из виду, что сзади тоже есть враги. Услышав заминку, они бросились на выручку своим и напали на оставшуюся без прикрытия Светлану. Ей заломили руки, приставили к шее стрелу взведённого арбалета и направили фонарь в лицо. Тот же американский акцент:
— Эй ты, бульбаш. Кидай меч, иди сюда, говорить будем. Не придёшь — твою гёрл убивать будем.
— А мне она — похрен! Оставьте её себе или закопайте. Она не моя и мне не нужна. Мой меч мне нужнее. По-ка-а-а!!
Послышались шаги убегающего человека.
Американцы дёрнулись бежать, но потом передумали — вспомнили, как только что этот офицер из Центра прирезал их товарищей.
Светлана, скрипя зубами, прошептала: «Сволочь!». Один из американцев подтвердил:
— Точно сволочь. Плохой френд у тебя. Сказал тебя закапывать. Значит будем закапывать — очень хорошо подсказал. Но сначала будешь нам говорить, кто такая, откуда такая.
— Я торговка из Центра.
— Врёшь. Не из Центра ты. Если из Центра, были б у тебя нашивки с цифрами. Ты не американка — их всех знаю. Ты не раба — нет клейма. Ты не диггерка — диггеры по большим туннелям не ходят и по двое не ходят и не одеваются так. Остаётся одно — ты есть партизанка. И стрелять хорошо умеешь, как партизанка. Ты со своим плохим другом наших людей убивала. Это есть плохо. Ещё хуже, что ты идёшь из Немига-Холл, а там американцев, наших беленьких братьев, убивают. И стало это после того, как туда отряд непонятных солдат с какой-то бабой пошёл. И я думаю, что ты — эта баба есть. И наверно хочешь наше Мавританское королевство захватить. И король наш любимый убить. Но мы будет тебя долго пытать. Ты нам расскажешь всю правда, а потом тебя закопаем, как твой плохой друг просил.
Светлана уже рассмотрела смуглые лица американцев. Так и есть — это были мавры.
Во время Американского нашествия среди захватчиков были и афроамериканцы, проще говоря, негры. Пока шла Американская война, цвет кожи не имел значения. Но в мирное время вековые предрассудки, подогреваемые ограниченностью ресурсов, снова вылезли наверх. Белокожие захватчики считали, что они заслуживают больше благ, чем «черномазые». Между чёрными и белыми начались столкновения. Покойный президент считал это всё глупостями, но дабы избежать никому не нужной гражданской войны, выделил неграм три дальних поселения на праве автономии.
Рабства, как такового, у чёрных американцев не было и формально между расами было равноправие. Вот только наверх шли одни белые, чернокожим король это делать якобы запрещал.
Со временем афроамериканцы побрали жён — белорусок, и новое поколение «чернокожих» уже представляли сильные мулаты и красивые мулатки. Назвать их неграми не поворачивался язык и поэтому в Муосе их называли древним словом «мавры». А страну их — Мавритания. Маврам это название понравилось. Они сами стали называть свою территорию Королевство Мавритания. Возглавлял Королевство выборный король.
Мавры не были агрессивны, не вели захватнических войн и даже поначалу вели активную торговлю практически со всеми цивилизованными государствами Муоса. Но из-за смешанных браков, от которых рождались мулаты, сокращался удельный вес белокожих, а значит и работников для выхода на поверхность. Да и смертность среди белокожих из-за необходимости работать на поверхности, была катастрофична. Поговаривали, что эту проблему мавры решают за счёт похищения людей, захвата бродяг и диких диггеров. Но так ли это — точно не знал никто.