Однажды Миша привёл с собой бывших уновцев, а теперь — новоиспечённых ленточников. Они часами сидели с Радистом, якобы поддерживая его в его страданиях, и рассказывали о необыкновенной любви и счастье, которые им недавно открылись. Было трудно поверить, что это недавние боевые товарищи Радиста. Радист молчал — он пребывал в постоянном ступоре, спасающем его от кошмарной действительности.
От голода, сознательной жажды, накопленного нервного стресса, постоянного дискомфорта и боли явь у Радиста слилась со сном и бредом. Он спорил со своей матерью, которая утверждала, что ленточники — это идеал нацизма. К нему приходила смуглянка без черепной коробки, которая просила заняться с ней любовью. Он, уже будучи ленточником, делал надрез на шее Кати и вставлял туда, почему-то, свой палец, отрезанный от ноги. Он присутствовал на церемонии осчастливливания пленников, будучи в роли Миши, и пытался отговаривать новообращённого принимать к себе в шею червя. Иногда к нему в клетку приходила Светлана. Тогда он успокаивался, ему становилось хорошо. Но как только он пытался прикоснуться к Светлане, её образ рассеивался. А его снова тащили на церемонию осчастливливания.
В редкие минуты возврата сознания, Радист, чтобы заглушить тяжёлые мысли, повторял про себя короткую молитву, которой его научила Светлана: «Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи...». Это отгоняло мысли и давало крошечную надежду: а вдруг Тот, Которому он так безответно молится, существует на самом деле.
В пике его бредового состояния ему послышался вой. Это был ужасный, пронизывающий всё существо вой, которого в реальности быть просто не могло. На станцию ворвались чудовища. «Демоны» — отрешённо подумал Радист. Один демон остановился у клетки и горящими глазами посмотрел на Радиста. Он отдалённо был похож на собаку средних размеров, но на нём вообще не было шерсти; бледно-розовая дрожащая шкура, обтягивавшая мускулистые лапы и худое туловище, была покрыта коричневыми бородавками и ярко красными пятнами. Вытянутая голова имела огромную челюсть с выступающими клыками. Вместо ушей — бугорки. И горящие страшные ненавидящие глаза. Чудовище бросилось на клетку, встав на задние лапы и секунду эти два маленьких красных глаза смотрели на Радиста, приводя его в оцепенение. Демон щёлкнул челюстью и тут же загрыз охранника, пытавшегося нанести ему удар мечом.
Этот бред был самым затяжным, и Радист воспринимал его почти безучастно. Демоны ревели и рычали. Они двухметровыми прыжками носились по платформе, нападая на ленточников. Ленточники метались по станции и вопили, почти также громко и пронзительно, как демоны. Миша отдавал какие-то команды. Ленточники выпрыгивали со своих квартир, брали оружие, пытались отстреливаться из арбалетов, отбиваться мечами. Но эти омерзительны твари подпрыгивали чуть ли не на двухметровую высоту и перекусывали шеи паникующим ленточникам. Они не останавливались не на секунду.
Миша, собрав вокруг себя два десятка ленточников и выстроив их в строй, ощетинившийся арбалетами, копьями и мечами, шёл по направлению к клетке, заградив весь коридор между многоэтажками хижин. Он отдавал команды, подбадривал ленточников. Сразу два демона бросились на Мишин отряд, но один замертво упал под их ноги, иссечённый мечами, а второй с двумя арбалетными стрелами в туловище отползал, жалобно скуля. Третий демон по лестнице взобрался на второй, а затем третий этаж хижин, быстро разбежался, прыгнул прямо на Мишу, и с ходу перегрыз ему шею. Спустя секунду демон кромсал второго ленточника, разрывая его тело когтями и клыками. Строй без предводителя рассыпался, за недавними смельчаками гнались другие демоны.
Пока здесь демоны творили кровавый пир, в другой части станции Первый и Второй Прародители собирали и выстраивали ленточников. Вот они плотной стеной идут по станции. Шесть или семь демонов не могут найти слабое место и отступают. Арбалетный залп и два демона заскулили, остальные рыча отступают к клетке.
Со стороны туннелей ворвалось ещё с десяток демонов, а за ними — толпа людей в кожаных юбках. У людей в руках блестели зубчатые полудиски, которыми они отсекали головы попадавшимся на пути ленточникам. «Слуги демонов», подумал Радист. Слуги сделали арбалетный залп, метнули дротики, после чего смело бросились вперёд. Пока ленточники были в замешательстве, демоны и слуги, обежав клетку, стали вокруг неё плотной стеной и отбивались от напиравших ленточников. Один из них тяжёлым молотом сбил замок, после чего трое или четверо влетели в клетку и при помощи каких-то приспособлений сбили оковы с ног и рук пленников. Радист подумал: «Демоны и их слуги пришли за мной. Значит, я умираю или уже умер».