Радист хотел идти пешком, но Родионов его остановил. Из памяти компьютера он извлёк карту довоенного Минска с обозначением станций метро. Радист посмотрел на названия станций и тыкнул пальцев на «Тракторный завод». Он хотел вернуться туда, где начиналось его недолгое счастье.
Родионов поднял вертолёт. Намётанный взгляд пилота в поросших редколесьем руинах определил расположение улиц и других ориентиров. Вертолёт завис над руинами центральной проходной тракторного завода. Кругом были очищенные от леса и обломков площадки, удобные для посадки. Но Радист запретил приземляться:
— Это — картофельные поля. Не надо их портить.
Вертолёт завис над тропой разделявшей картофельную грядку и маковое поле. Спецназовец и Радист спустились по лестничному трапу. На них смотрели испуганные жители Верхнего лагеря Тракторного. Три десятка мужчин и женщин в самодельных противорадиационных костюмах и с ватиновыми масками на лицах, осуществляли последнюю прополку картофеля, очищая его от свирепых мутировавших сорняков.
Поля были огорожены заборами из железобетонных плит, металлическими штырями и деревянными колами, вкопанными в землю. Увидев невиданный доселе вертолёт, Партизаны похватали арбалеты и были готовы выстрелить. Они не могли отступить — это значило бы оставить урожай неведомому врагу. Радист, подняв руки, произнёс:
— Партизаны! Мы пришли с миром. Мы — уновцы, которых вы знаете!
Старший из этой группы грубо ответил:
— А почём мы должны вам верить?
До боли знакомый голос партизанки, снял недоверие:
— Игорь?! Здравствуй, Игорь!
К нему подошла девушка с тяпкой в руке. Лица за маской видно не было. Радист не хотел верить догадке:
— Катя?
— Да, я.
Почему-то к этой женщине-ребёнку, которая его когда-то назойливо домогалась, он испытывал почти братские чувства. Этот человечек — житель той станции и того времени, где и когда ему ещё было хорошо, где у него всё самое лучшее было впереди. Он обнял Катю:
— А почему ты тут?
— Да я сама попросилась. Детки мои умерли. Заболели и умерли. Их Боженька забрал. И я хочу быстрее к ним. А убивать себя нельзя — это грех. Вот я сюда и попросилась...
Комок подступил к горлу Радиста, а Катя спокойно продолжала:
— А ты как? Светлана погибла, да?
— Ты знаешь?
— Да вчера диггеры приходили в Нижний лагерь. Рассказывали, что она тебя сопровождать пошла, и что шансов вернуться живой у неё нет. Они боялись, что ты улетишь домой к себе. А ты вот к нам идёшь. Так?
— Так. У меня здесь дела...
— А-а-а. А Купчиха говорила, что Светлана влюблена в тебя и считает тебя Посланным. Ты и вправду Посланный?
— Не знаю.
— Ну ладно, я вас провожу в Нижний лагерь. А мне работать надо...
Радист повернулся к вертолёту и махнул рукой. Вертолёт, сделав круг, улетел. Радист со спецназовцем пошли за Катей.
Рахманов, глядя на приборы, обратил внимание, что они направляют не на северо-восток, а на юг. При этом Родионов явно изучал лежавшую под ним поверхность разрушенного города.
— Мы не в Москву летим?
— Пока что нет. У меня здесь есть одно дело.
Родионов вернулся к их месту стоянки, к выжженному амфитеатру. Вертолёт завис, и Родионов изучал поверхность. Вот, под одному из склонов стелется побег с отходящими от него тысячами нитей, которые поблёскивают на солнце. Сюда он со спецназовцем каждый день ходил, чтобы пресечь дальнейший рост в их сторону хищного растения. Родионов, на предельно низкой высоте, на малой скорости летел над этим побегом. Побег, по мере приближения к началу, утолщался, с ним соединялись ветви, расходившиеся в разные стороны, захватывая наземный Минск. Уже ветвь достигла метровой толщины. Наконец, Родионов увидел ствол-мозг. Это была огромная серо-чёрная глыба размером с одноэтажный дом, погружённая большей частью в землю. От неё, как лучи от солнца, в разные стороны расходились наземные побеги. Именно она была центром этого многотонного плотоядного растения, убившего Тузика, спецназовца и тысячи других животных, а также подчинившая миллионы растений от мельчайших травинок до больших деревьев. Её рост ничем не ограничен. Возможно, когда-то оно доползёт до Москвы.
Родионов нажал на пуск и две тяжёлые ракеты отделились от вертолёта. Через секунду прогремел взрыв. На месте ствола-мозга дымилась чёрная яма. Куски ствола-мозга и оторванные концы побегов горели. Родионов огляделся и увидел, как задёргались отходящие от основных побегов щупальца. Родионов не знал точно — убьёт ли это монстра. Он сделал, что мог, и теперь с облегчением направил вертолёт к Москве.