Монастырь не охранялся. По поверью его на входе и выходе из коллектора охраняли Ангелы. Может быть, это и было преувеличением, но на монастырь никогда никто не нападал.
Радист нашёл отца Тихона в его келье. Это был маленький, лысый, с жиденькой бородкой дедок, в старых штанах и рубашке. С виду он производил впечатления простоватого крестьянина, а не Великого Святого, имя которого знали во всём Муосе даже дети. Отец Тихон «отдыхал», вернее чинил мотыгу для обработки картофеля, тщательно прилаживая металлическую насадку к деревянному черенку. Он быстро поднял глаза на Радиста и без особого интереса спросил:
— Чего пришёл?
— За советом, отец Тихон.
— За каким?
— Как спасти Муос?
— Хм-м... Спасти Муос... Похвальное рвение... А с чего ты взял, что я знаю ответ? Иль думаешь, тебя первого осенил такой вопрос? И вот я сейчас достану приборчик, дам его тебе, ты нажмёшь на кнопочку и Муос спасён?
Радист не ожидал от священника такого простого и обидного ответа.
— Да, ну...
— Я вижу тебя. Тебе выпала нелёгкая доля, но такая же доля у всех жителей Муоса. Погибла твоя любимая, но тут постоянно гибнут чьи-то любимые. Ты сделал радио, но были и другие изобретатели. Ты не есть особенный — ты понимаешь это?
— Да, но...
— Иди в прислужники к сестре Марфе. Ты пока не готов найти ответ на свой вопрос. Придёшь через пять дней.
Отец Тихон перекрестился, демонстративно развернулся и принялся дальше строгать свою мотыгу.
Радисту ничего не оставалось, как выйти из кельи отца Тихона. Он расспросил, как найти сестру Марфу. Какой-то инок указал ему на её палатку, стоявшую отдельно от других, в вырытой в земле нише. Он участливо посмотрел на Радиста.
Сестра Марфа — низенькая женщина лет тридцати пяти — стирала грязное тряпьё. Радист взглянул на тазик — вода там была мутно-красная. Сестра Марфа быстро взглянула на Радиста и спросила:
— Хоть день выдержишь?
Радист промолчал. Он не знал, о чём речь.
Сестра Марфа взяла его за руку и повела в палатку. При приближении к палатке Радист уже чувствовал знакомую вонь, только ещё более сильную, — такая вонь была в Верхнем лагере Тракторного — вонь разлагающихся человеческих тел.
Палатка сестры Марфы — это палата безнадёжно больных. В основном здесь были раковые больные и больные лучевой болезнью. В основном это те, кто схватил крайнюю дозу радиации при сельхозработах на поверхности. Христианская мораль не позволяла их умерщвлять или облегчать их страдания наркотиками, как у партизан. Больные медленно умирали, мучаясь сами и мучая тех, кто был с ними.
Радист, войдя в палатку, подумал, что попал в дом ужаса. Больных было пятнадцать. Они лежали на неком подобие постелей, на двухъярусных нарах.
Какая-то женщина, лёжа на боку и согнувшись, дико кричала, сдавливаемая спазмами боли. Она просила умертвить её.
Со второго яруса высунулась голова. Мужчина это или женщина — определить было не возможно. Вся голова превратилась в сплошную опухоль синюшно-розового цвета. Только узенькие щёлочки глаз, отверстие рта и бугорок носа, а также редкие седые волосы, пробивавшиеся сквозь опухоль на макушке, указывали, что это — человек.
Ярусом ниже лежал мужчина без ног и без рук. У него только голова, шея, туловище и маленькие обрубки-культи, оставшиеся после ампутации гниющих конечностей.
Чуть дальше лежал мутант с большой бугристой головой и длинными, почти ниже колен, руками. В монастыре не делали различий между мутантами и обычными людьми. С каждым выдохом мутант извергал стон, нечеловеческий стон. Он лежал голым и ненакрытым. Приглядевшись, Радист понял, что это — женщина. У неё были ампутированы груди, с которых началась болезнь. Но было поздно — метастазы захватили весь организм. Теперь от паха и до шеи её тело было сплошным гниющим пятном.
На каждой кровати — воплощения боли и страдания! Почти все стонали, кричали, плакали, чего-то просили. И эта чудовищная вонь! Радист выбежал из палатки, согнулся и стошнил. К нему подошла сестра Марфа и равнодушно сказала:
— Силой не держу, можешь уходить.
Радист поднялся и направился к выходу. Зачем отец Тихон так над ним издевается? Это выше сил Радиста! Неужели он мало выстрадал за свои недолгие годы, и ему надо пройти ещё и это?!
Радист вышел к коллектору, там где кончается монастырь, вошёл в трубу и остановился. А что дальше? Куда ему идти и что делать? Он ведь не знает! Он не сможет достичь цели, не сможет выполнить немую клятву, данную над могилой Светланы. Только здесь у него есть шанс через пять дней получить ответ. Всего пять дней.