В ворота Октябрьской постучали со стороны Большого Прохода. Стражник УЗ-6 открыл смотровое окно и произнёс:
— Что это за...
— Здравствуй, добрый солдат. Не дай своему благородному языку творить кощунственные слова. Ты так и будешь держать бедного воина Христова у двери?
Удивлённый стражник поднял ворота. На станцию вошёл молодой инок. Он был в рясе с капюшоном, надетым на голову. В руке держал посох.
Войдя, инок громко крикнул:
— Да хранит Бог вашу станцию!
Было самое утро, как раз после подъёма. Людей на станции было много. Многие услышали благословение и с любопытством стали подходить к молодому иноку.
Стражники, в том числе офицер, отвечавшие за эти ворота, заволновались. Не будут ли самочинные действия этого странника потом дурно расценены их значимостями? Но, увидев, что администратор станции сам выглянул в окно своей квартиры, интересуясь происходящим, немного успокоились. И не препятствовали собираться народу, явно ожидающему каких-то вестей от одинокого инока.
Инок сам подошёл к офицеру, откинул капюшон и показал свою шею. Офицер промямлил: «Что вы, что вы, святой отец», но при этом затылок осмотрел с предельной внимательностью.
На станции было тревожно. С Немиги и других американских поселений шли беженцы, которые рассказывали про творящиеся там беды. Пытались под видом беженцев пробраться и ленточники, но их выявляли и убивали либо отправляли в лабораторию для исследований. Паники пока не было, но было то тревожное состояние, когда люди боятся думать о завтрашнем дне и вздрагивают при каждом подозрительном звуке со стороны туннелей.
Кроме приносящих тревогу американцев, на станцию заходили и диггеры. Раньше они сторонились метрошных поселений, но теперь сами приходили, пели Поэму Поэм, говорили о землянах и Посланном, который «мечом и правдой будет стяжать победу». Исполняющий обязанности Председателя Учёного Совета Барановский, выслушав доклад офицера внутренней безопасности о «чрезвычайной опасности сепаратистских призывов диггеров», выругался на него, сказал: «Вы лучше ленточниками займитесь!» и выгнал из кабинета. После этого диггеры посещали Центр почти беспрепятственно, только подвергались серьёзным тестам на обнаружение ленточников.
А вот монахи и священники на станциях Центра были редкими гостями. Атеистическое руководство Центра считало их «бесполезным отвлечением от общественно полезных работ» и требовало не пускать «святош» на станции. Инока бы тоже не пустили, но почему-то стражникам показалось, что человек, решившийся один пройти через Большой Проход, уже заслуживает доверия и прогнать его обратно будет кощунством.
Инок медлил. Было видно, что он собирается сообщить что-то важное. Да и мог ли человек по пустякам идти через Большой Проход, когда там даже вооружённые до зубов ходоки боятся ходить. Наконец инок начал:
— Я рад приветствовать жителей благословенной Октябрьской! Я вижу, братья и сёстры, что сердца ваши переполнены тревогой и тревога ваша не напрасна. Полчища ленточников захватывают дальние американские поселения и штурмуют Немигу. Я был там. Я общался с людьми. Они отчаянно дерутся, но силы не равны. Они молят о помощи. Если весь Муос им не поможет — Америка падёт и станет владением ленточников. Есть средь вас кто-нибудь, кто сомневается в этом?
Инок слушал гробовое молчание и продолжил:
— Я вижу, что Октябрьцы — мудрые люди. Вы все понимаете, что Америке не устоять. А что будет потом? Вы знаете, что ленточники мечтают захватить весь Муос. Неужели они остановятся после захвата Америки? Нет, я вам говорю — нет! Следующая их цель — Партизанские Лагеря. Я был в Лагерях, общался с храбрыми партизанами. Они, так же, как и вы, понимают, что Америка скоро падёт и что следующая цель ленточников — Партизаны. Но они боятся вступать в войну, потому что знают, что Партизаны и Америка даже вместе не победят Ленточников. И это так! Рано или поздно Партизаны и Нейтралы также станут ленточниками и что будет тогда? Неужели тогда ленточники, опьяневшие от своих побед, остановятся? Неужели они будут терпеть присутствие в Муосе независимого Центра?..
Один из чиновников с нашивкой УЗ-4, перебил инока:
— Ленточники с нами подписали Пакт о ненападении. Они не могут нарушить Пакт!