На станции было ещё шумней и суетливей, чем на Тракторном. От чудовищной скученности здесь было душно и первое время казалось, что дышать этим влажным смрадным воздухом просто невозможно. Местные жители здесь не отличались аккуратностью и изяществом, но всё же бросалось в глаза, что живут здесь получше, чем на Тракторном. На Пролетарской также был Верхний лагерь, но уходили туда только в 26 лет. Долгоживущих специалистов здесь тоже больше. Благодаря тому, что Пролетарская находилась между дружественными Партизанскими Лагерями, на оборону здесь тратилось меньше сил и средств, и больше населения было задействовано на выращивание картофеля в Верхнем лагере и на мастерских и в оранжерее в Нижнем. Один из туннелей между Пролетарской и следующей станцией — Пролетарской, был отведён под сельское хозяйство и переоборудован в оранжерею. Трудолюбивые Партизаны, натаскали сюда откуда-то нерадиоактивного торфа с песком, провели освещение и выращивали пшеницу и овощи. То, что с питанием здесь дело обстоит лучше, было заметно по лицам Пролетарцев — они не были такими измождёнными, как у жителей Тракторного.
Велодрезины остановились на путях, над которыми также установлены сводчатые настилы с ютящимися на них хижинами. Отряд сопровождал молодой дозорный. Светлана дозорному объясняла, что за странные посланники идут с обозом. Он с изумлением и восторгом рассматривал уновцев. Когда они поднялись на платформу, дозорный попросил их подождать, а сам исчез в лабиринте тесных коридоров. Спустя несколько минут он вернулся с несколькими мужчинами и женщинами разных возрастов из числа Специалистов и местного начальства. Они подозвали Светлану к себе, и что-то долго у неё расспрашивали. Девушка им живо объясняла, то и дело показывая в сторону москвичей. Недоверие на лицах руководства Пролетарской таяло, и в конце концов они сами подошли к гостям. Сорокалетний бородатый мужик, в неком подобии кожаной униформы, обратился к приезжим:
— Лагерь Партизан станции Пролетарская рад приветствовать вас. Я — капитан милиции Степан Дубчук — зам командира Лагеря по обороне и внутренней безопасности. Светлана сообщила, кто вы и с какими благородными целями прибыли в Муос. Мы рады...
— Да брось, ты Стёпа, херню молоть... Ты людей в ратушу зови, накорми людей, а потом своими официальностями сыпь, — прервала оратора молодая несимпатичная женщина в очках. Она сама подошла к прибывшим и стала жать им руки со словами:
— Специалист по внутренней экономике, Анна Лысенко, просто Аня, очень рада...
Бородатый Степан, немного замявшись, заулыбался и тоже стал пожимать руки москвичам, а некоторых даже обнимать, уже совсем по-простому приговаривая:
— Здравствуйте, братцы, здравствуйте... Господи, неужели ты наши молитвы услышал... Может что-то изменится... А-а-а?.. Может жизнь наладится теперь-то...
Другие руководители лагеря из числа встречавших также подходили и радушно приветствовали уновцев. Весть о прибытии посланцев из другого города, вмиг облетела Пролетарскую. Люди стали подходить, загораживая и без того узкие проходы между многоэтажными строениями на платформе, свешивались из окон и дверных проёмов хижин и мастерских, опускались и подымались на лестницы, чтобы лучше увидеть иногородцев.
Неожиданно для москвичей благожелательное настроение местного руководства как пламя охватило всех Партизан. Причиной этому возможно были слова Степана и Анны, которые для местных были бесспорными авторитетами. Может быть, вид крепко сложённых, хорошо экипированных уновцев произвёл впечатление на местных. А может скопившееся в людских сердцах отчаяние, заставляло воспринимать приход людей из другого мира, как приближающееся спасение. Гул лагеря Пролетарцев перерос в громкое ликование. Их приняли здесь, как героев, а может даже как спасителей или Ангелов.
Пока москвичи протискивались в центр станции, они слышали вокруг:
— Бог услышал наши молитвы...
— Вот это мужики, вот это молодцы, это ж надо — с Москвы по туннелям добраться...