— А где эти змеи?
— У них логово в городе, в Комсомольском озере. Роют норы, там где почва помягче, заползают в туннели и жрут людей наших. Вот как раз между Купаловской и Первомайской место их любимое, Змеиный переход называется. А потом по змеиным норам диггеры забегают — эти не лучше змеев будут.
— А что диггеров змеи не жрут?
— Диггеры от них откупаются, жертвы им приносят. Сами людей и свиней для них крадут, а если не получится — своих же на съедение змеям добровольно отдают. Вот змеи их и не трогают.
На полпути Радист слез с седла, поменявшись с каким-то Партизаном с Пролетарской. От дикой нагрузки ноги были как ватные, от трения о седло болел зад. С непривычки он первое время шёл пригнувшись и кульгая, чем вызвал весёлый смех Купчихи. Судя по смешкам этой конопатой девчонки, она уже знала от Светланы или догадывалась, что эту ночь они провели вместе. Светлана, до этого шушукавшаяся с Купчихой, участливо, с серьёзным видом спросила:
— Тяжело с непривычки?
— Да. У нас такой техники нет.
Светлана подошла совсем близко, и Радист едва сдержал себя от порыва взять её за руку.
— Что там дальше?
— Дальше — Первомайская. Там тоже наши — Партизаны. У них дела совсем плохи.
Минут через десять ходок из переднего дозора фонарём просигнализировал опасность. Все ходоки, а за ними уновцы, насторожились и приготовились к бою. Передние дозоры остановились. Основной обоз догнал их. В туннеле, у самой стены, на полу сидела девочка лет шести. Лицо у неё было в крови, девочка плакала и смотрела большими испуганными глазами на подошедших к ней людей. Рядом с девочкой лежал труп женщины. Лицо трупа было искромсано и то, что это — женщина, можно было определить лишь по одежде и телосложению. Девочка в своих ручонках держала закоченевшую руку матери.
— Это же Майка, — сказал кто-то из ходоков.
— Да, точно Майка. А это мать её, кажется. Они беженцы из Америки. Она с матерью и двумя братьями с полгода назад к нам бежали. Странные какие-то были, всё сами по себе, мало с кем общались, кажется сектанты какие-то. И вот дня два назад, когда вы пришли на Тракторный, решила их мать обратно в Америку возвращаться и ушли всей семьёй. Мы их отговаривали, говорили, что куда им одним до Америки дойти, но те ни в какую — идём и всё. Дошли до Америки, мать твою... Прости, Господи.
— Так кто ж их так?
— А кто их ведает. Может диггеры, может бандюки, а может и змеи. Малая-то, видишь, какая перепуганная, вряд ли что у неё выяснишь. Братьев наверное то же поубивали, или в плен взяли, а может убежали... Хотя нет, вряд ли убежали.
Светлана тем временем подбежала к девочке, что-то ей ласково стала шептать, одновременно вытирая мокрой тряпкой кровь с лица.
— Девочка не ранена, это кровь матери или кого-то ещё...
Митяй сказал:
— Ребёнка на Первомайской оставим. И труп там же, пусть мать Первомайцы хоронят, а нам дальше идти.
Обоз пошёл дальше. Произошедшее снова вернуло москвичей к жестокой действительности Муоса. Это опять заставило их вспомнить, в каких невыносимых условиях существуют местные жители, и задуматься о том, какие ещё опасности ожидают их впереди.
Светлана совсем забыла о Радисте и о чём-то сюсюкалась с девочкой, то беря её на руки, то садя на дрезину. При въезде на Первомайскую девочка, казалось, уже забыла о гибели своей матери, которая обвёрнутая в рогожу лежала поверх другой поклажи на одной из дрезин.
И без того неважное настроение отряда, совсем испортилось при виде Первомайской. Это была уникальная станция в Минском метро: здесь была не одна, а две платформы по обе стороны путей. Когда-то станция жила более-менее зажиточно. Близость к центру и другим Партизанам, развитое сельское хозяйство, торговля благоприятствовали расцвету станции. Но лет восемь назад начались нападения змеев и их верных спутников диггеров. Всё больше людей было задействовано на обороне станции. Всё больше гибло в схватках с врагами. Иногда сюда доходили и ленточники. Но самая страшная беда случилась около двух лет назад.
Один из жителей станции, пока все спали, перерезал внутренний дозор на станции и устроил пожар. Когда он поджигал соломенные, деревянные и матерчатые шатры, его заметили и застрелили, но возникший пожар потушить не удавалось. Четверть жителей погибло в огне или получили сильные ожоги, от которых впоследствии умерли. Остальные убежали в туннели. Учуяв запах жаренного мяса, пришли змеи, а за ними — диггеры. Полночи на станции шёл бой. К этому времени подоспела подмога с Пролетарской и диггеры со змеями отступили.