Метров через пятьдесят после третьего дозора в сознание Радиста начала заваливаться тревога, постепенно вытесняя из его головы все мысли. Причиной этому был звук, доносившийся из глубины туннеля: помесь тихого воя и громкого шёпота. Кто-то из группы ходоков до входа в этот туннель пытался объяснить, что они будут слышать странный звук, создаваемые сквозняками в множестве вырытых змеями нор. Но тогда уновцы этому не предали значения. О предостережении местных напомнил сам туннель.
Сначала Радисту стало неуютно от этого звука. Потом появилась тревога. Тревогу сменило чувство опасности. По мере продвижения вперёд звук усиливался, он пронизывал насквозь, проникал в каждую клеточку тела. Ощущение усиливалось запущенностью этого туннеля: здесь было сыро, текло с потолка, ноги погружались в грязь. На путях, шпалах и между ними валялся мусор, фрагменты обвалившегося потолка и стен. Периодически встречались дыры в стенах, полу, потолке туннеля. Это и были норы — отверстия диаметром в метр, из которых и исходил этот ужасный звук. Приблизившись к очередной дыре, ходоки окружали её, целясь из арбалетов, вслушиваясь и светя фонарями, пока остальной обоз стоял. Потом они давали знак, и обоз двигался дальше.
Очень быстро тревога переросла в страх. На Радиста навалился примитивный животный ужас. Чудовищный ужас, который распирал изнутри, разрывая тело на куски. Хотелось бежать, прятаться. Прятаться куда-нибудь. Там, где тебя не найдут. В нору, конечно же в нору. Вот в эту, к которой они подходят. Надо незаметно подойти и шмыгнуть в нору и сидеть там, спасаясь от этого кошмара. Только бы его не пытались остановить те, кто идёт с ним рядом. Радист нервно осмотрел идущих рядом ходоков. Они не были напуганы, в отличии от его друзей-уновцев. Они были сосредоточены и что-то беззвучно шептали губами. Всё ясно — это заговор, их привели в западню, надо спасаться. Когда почти поравнялись с норой, Радист собрался броситься в неё. Он уже себя не контролировал — им уже полностью управляли страх и этот безумный звук.
Но Радиста опередил молодой спецназовец, у которого первым не выдержали нервы. Ходоки как раз подошли к норе и прислушивались, всё также шепча одними губами молитвы, которые позволяли им отвлечься от околдовывающего звука. Уновец ловко юркнул в нору. Ходоки схватили уже скрывшегося уновца за ноги и стали тащить назад. Спецназовец сильно ударил одного из них сапогом в челюсть, и вырвал ногу от второго. Он полностью скрылся в норе. Оттуда слышался крик уползавшего вглубь норы уновца:
— Дайте мне умереть! Дайте мне умереть! Я больше не могу...
Уновец выстрелил из автомата, отбив охоту кому-либо лезть за ним. Грохот выстрелов, заглушив смертельный вой туннеля, вытрезвил уновцев.
Дехтер обратился к Митяю:
— Что за хрень?! Как его вытащить оттуда?!
Но его перебил Ментал:
— Я чувствую опасность.
— Что? — Рахманов посмотрел на мутанта, снимая автомат с предохранителя. Все насторожились. Митяй, который знал от Дехтера о способностях Ментала, быстро приблизился к нему и спросил:
— Что ты чувствуешь?
— Это не люди... они могучи... они приближаются... их несколько... они агрессивны... они хотят нашей смерти... вернее они хотят нас съесть, — голос всегда невозмутимого Ментала дрожал.
Из норы, где-то уже далеко, послышались выстрелы и крик уновца. Потом всё затихло.
— Змеи, змеи, — стали повторять партизаны один за другим. Было видно, что даже они от этого слова близки к панике. Митяй спокойно, но громко скомандовал:
— Готовимся к бою! Встретим их, как положено...
Тут же муосовцы достали из поклажи дрезин здоровенные банки с чёрными этикетками. Из колчанов извлекли необычные стрелы — с намотанными возле острия кусочками ветоши. Эти стрелы окунули в содержимое банок, а затем снарядили ими арбалеты. Острия мечей также окунули в банки.
Дехтер, спросил у Митяя, указывая на банки:
— Что это?
— Раствор цианидов. Иначе змеев не убить.
Дехтер немедля отщёлкнул рожок своего автомата, и окунул его, держа в перчатке, в банку с цианидом, после чего пристегнул обратно к автомату. Некоторые из москвичей сделали тоже самое.
Приближение змеев уже было слышно. Шум и скрежет доносился из нор. Дрезины сомкнули вплотную. Москвичи и минчане напряжённо ждали.
Сердце Радиста готово было вырваться из груди. Он отыскал глазами Светлану. Она с «Купчихой» забрались на дрезину и также держали наготове свои арбалеты. Свет фонарей туда не падал и лица девушек оставались в тени. Но Радисту показалось, что они не боятся того, что неминуемо произойдёт. Между девушками на дрезине сидела Майка. Радист ничего не мог сделать со своим страхом, дрожащей рукой он щёлкнул предохранителем.