Светлана, еле сдерживая себя, максимально вежливо пыталась убедить командира Нейтралов:
— Да причём тут Конвенция? Эти люди не из Муоса, из другого метро — из Москвы. Они пришли к нам на помощь. Они помогут нам победить ленточников и змеев.
— Ах из Мо-о-о-сквы-ы-ы-ы? Были тут у нас уже одни помощники-освободители из Америки, знаешь, чем всё закончилось. Тем более этих не пропущу.
Дехтер положил руку на цевьё своего автомата, перекинутого за спину. Для других спецназовцев это было знаком: «Готовься к бою». Вроде бы ничего не изменилось, никто не пошевелился. Но только Дехтер подаст знак — и начнётся стрельба. Каким-то образом взвинченность уновцев передалась и ходокам, которые невзначай перехватывали рукоятки своих арбалетов. Исход возможного боя предсказать было трудно, но отступать не ходоки не спецназовцы не собирались. Между тем Купчиха продолжала театрально завывать:
— Да что-о-о ты за чу-у-учело такое? Аль креста на тебе-е-е нет? Зажрался ты не-е-ейтрал пога-а-аный. Нам что возвращаться и сдо-о-охнуть в туннеле том? А ты, мо-о-о-орда, пойдёшь и обоз наш сожрёшь?
Эти невинные слова, совершенно непонятным образом задели Голову. Он, брызгая слюной, не то со злобой, не то с обидой начал, заикаясь, кричать на весь туннель:
— Да что ты ссыкуха трындишь такое? Это на мне-то креста нет? Кто жопы ваши партизанские от ленточников прикрывает? Кто, бля, от эпидемий тут дохнет, пока вы там бульбу со шкварками жрёте? Да ты, сучка, знаешь, что у нас в том году половину детей от кровянки повымерло? Да ты знаешь, что урожай наш на поверхности ползуны сожрали? Тебя волнует, что мы жрать до весны будем? Ты слышала, что мы уже с поверхности траву радиоактивную носим, чтоб свиней наших кормить? А потом сами с голодухи этих свиней радиоактивных жрать будем? У тебя, заразы недоделанной, дети есть-то? Так вот знай: у меня были — трое, осталась одна дочурка и та в лазарете лежит, от цинги и рахита доходит. А ты, бля, мне тут укоры вставляешь. И эти пидоры, что с тобой невесть откуда припёрлись, тебе поддакивают и думают, как станцию нашу бедолажную со света свести...
Купчиха сделала шаг вперёд и уже было открыла рот, чтобы продолжить спор и привести более едкие и весомые аргументы, но Светлана, положив ей руку на плечо, обратилась к Голове со словами, которые Дехтеру показались уже знакомыми:
— Атаман! Сообщество Партизан с высоким уважением относится к Вашей миссии. Нам известна та роль, которую Вы играете в нашем метро. Но мы сюда пришли сегодня не с простым коммерческим обозом. Впервые за много лет у всех членов Конвенции появилась надежда. Мы действительно нашли друзей из другого мира — из Московского метро. Они проделали долгий путь, чтоб помочь нам, и я уверена, что они помогут нам справиться с нашими общими врагами. Мы должны пройти через вашу станцию или боковыми туннелями в Центр. Мы может пойти боковыми туннелями, хотя шансов дойти у нас будет меньше и вам это облегчения не принесёт. Нам лучше пройти через вашу станцию. И в качестве компенсации того урона, который мы можем принести своим проходом, просим вас принять тройную плату за проход.
При этих словах Купчиха встрепенулась и явно собиралась что-то возразить, но Светлана крепко сжала ей плечо.
Атаман Нейтральной некоторое время стоял молча, а потом подошёл к краю бруствера, спустился по металлической лестнице и крикнул:
— Освободить проход!
Нейтралы начали спускаться и выходить из дверей дрезины — их было человек двенадцать. Атаман обратился к гостям:
— А вы чё стоите, как на поминках? Налегай!
Всей толпой, хватаясь за металлические штыри и специальные выдвижные поручни, москвичи, ходоки и нейтралы начали откатывать тяжёлую бронедрезину в сторону Нейтральной. Противоупоры предварительно были убраны, но и при этом толкать её было не просто. Очевидно, броня дрезины была не тоньше пятнадцати сантиметров. В двадцати метрах от места стоянки дрезины был выдолбан в породе специальный боковой туннель длиной метров в двадцать. По уложенной в этот аппендицит ветке рельсов оттолкали дрезину, чем освободили проход в туннеле. Пока мужчины толкали дрезину, Купчиха громким злобным шёпотом спросила у Светланы:
— Ты одурела, баба? Трёхкратную пошлину? Да это ж целая дрезинища с грузом — треть того, что мы везём!
— Если мы пойдём боковыми ходами, мы вряд ли довезём даже свои задницы.
Купчиха что-то недовольно пробубнила, но спорить не стала.