В этот же момент «строители», распахнув чемоданы, стали доставать оттуда оружие. Тимошук привычным движением выхватил из оперативной кобуры пистолет, произвёл несколько выстрелов на опережение, одновременно забегая перед Президентом и становясь между ним и террористами. Террористы так и не произвели ни одного выстрела — они уже лежали, и у каждого было снесено по полголовы. Остался стоять только «начальник строительства» — у него не было оружия, поэтому Тимошук в него не стрелял. Президент потребовал:
— Сними маску.
«Начальник строительства» снял респиратор. Это был Удовицкий — бывший глава МУОСа.
— Ты? Тебя ж приговорили к досрочной высылке в верхние помещения. Мне доложили, что приговор исполнен.
— Валер... — крикнул Тимошук, но предупреждение телохранителя заглушил выстрел. От пули в затылок смерть наступила мгновенно.
Министр внутренней безопасности навёл на Президента ещё дымящийся пистолет.
— Да, Валерий Петрович, это я выпустил Удовицкого и других отстранённых вами руководителей. Чтобы они подготовили переворот. Правда, подготовились они, как вы видите, не очень... Ничего нельзя доверить другим, всё нужно перепроверять и контролировать. Поэтому-то я и напросился с вами в эту поездку.
— И что дальше?
Ответил Удовицкий:
— Дальше? Мы принимаем жизненно необходимое решение о введении ценза значимости. Ты, наш идеалист и романтик, ослеп. Всё население Муоса думает только о том, как им урвать кусок жрачки и при этом не работать. А жрачки-то на всех не хватает, а работы-то много! Естественно, кто-то должен это быдло заставлять пахать и ограничивать их в потреблении пайки. Естественно, для этого нужна определённая смекалка, сила воли и твёрдость, которые характерны только элите общества. И естественно, что элита должна получать больше благ, чем это самое быдло, им управляемое. Всё очень просто и понятно! И так, кстати, было всегда. Конечно, отбор в элиту будет справедливым. Мы не повторим ошибок прошлого, не допустим наследования своего положения. Наверх можно будет пробиться только своим умом и трудолюбием. В чём же несправедливость, Президент?
— Сколько станций в минском метро?
— Что? При чём тут это?
— Нет, ты ответить...
— Да не знаю я, сколько станций: двадцать или тридцать, какая, к чёрту, разница?
— Ты, глава МУОСа, который должен был здесь под землёй всё обустроить, ты даже не знаешь, сколько станций в Минском метро! Если бы, ты не проворовался, если бы ты не загубил порученное тебе дело, минчане бы здесь не умирали тысячами. Но при всём при этом ты себя считаешь элитой! Ты — моральный мутант, я не хочу с тобой разговаривать... А ты, министр внутренней безопасности, ты то чего добиваешься?
— Да вы знаете сами, Президент. Я не согласен с вашей мягкотелой политикой управления. На сколько спланированных мною акций по наведению порядка вы наложили вето?! Муос надо объединять и спасать...
В это время Удовицкий поднял автомат одного из убитых террористов, передёрнул затвор, навёл его и выстрелил. Так был убит последний Президент Республики Беларусь.
Удовицкий отбросил автомат:
— Ладно, идёмте, у нас много дел.
Шурба, не двинувшись с места, ответил:
— Тебе некуда идти. Президент был прав — ты ничего из себя не представляешь. Мы все мучаемся сейчас из-за тебя и таких, как ты. Я поручил тебе это грязное, но простое дело, но ты даже с ним не справился. Один дед с пистолетом перестрелял всех твоих недоделков. Министр внутренней безопасности поднял свой ПМ. Удовицкий жалобно заскулил:
— Нет, не надо, прошу тебя. Я пригожусь...
— Да... ты пригодишься... но мёртвым. Кто-то ведь должен быть виноват в убийстве Президента.
Прогремел ещё один выстрел.
Президент был похоронен с почестями. Министр Шурба сам занялся организацией похорон и «расследованием» заговора «удовицковцев». По результатам расследования, как участники заговора (сообщники Удовицкого) были арестованы, а затем казнены нескольких наиболее преданных сторонников убитого Президента.
Молодого министра не интересовала власть, он был предан безопасности и единству Муоса. Все административные полномочия он передал Учёному Совету, а сам лично возглавил операцию «Восток», целью которой являлось присоединение восточного административного сектора. Отряд сил безопасности в двести человек победоносно дошёл до станции «Московской», где встретил ожесточённое сопротивление местных. Министр Шурба не отсиживался за спинами бойцов, а сам повёл их в бой. На штурме баррикады он был убит.
После смерти министра внутренней безопасности оказалось, что присоединение Востока никому, кроме покойного, было не нужно. Военные Центра просто ушли со станций, которые по инициативе Шурбы были присоединены к метрополии большой кровью.