— Но они ведь тоже люди!
— Здесь они УЗ-9, а значит совершенно бесправны.
— Это какой-то бессмысленный бред.
— Не скажи. Когда я училась, морлоки проживали на поверхности в полтора-два раза дольше, чем обычные (не селекционированные) мутанты. Думаю, теперь у местных учёных-садистов успехи ещё лучше.
(Радист вспомнил свою мать и её опыты, очень похожие на эти).
— Всё равно глупо. Ну выведут они такую расу, которая не будет бояться радиации. Они ж разбегутся по поверхности, размножатся, а потом вернутся в метро и уничтожат своих создателей.
— А вот эта гипотетическая проблема решается в другой лаборатории. Там, за счёт хирургических манипуляций в головном мозге мутантов, их облучения, пытаются лишить их воли и максимально подчинить сознание.
Радист снова с болью вспомнил свою мать.
Свободное от прогулок время они валялись в своём номере, обговаривали всё на свете. Радист потом вспоминал эту неделю в центристской гостинице-туалете, как самое счастливое время в его жизни, особенно, когда Майку забирала Купчиха, и они оставались со Светланой один на один.
Купчиха, когда у неё была очередь гулять, бегала к местному хахалю УЗ-5. Как-то Радист неодобрительно и насмешливо спросил у Светланы:
— У неё что, если не покувыркается на какой-нибудь из станций, торговля не пойдёт? Примета такая?
Светлана, которая сама часто хихикала по поводу лёгкого нрава Купчихи, неожиданно нахмурилась и сказала:
— Так надо, ты ещё всего не понимаешь.
Причиной их задержки в гостинице явилась сложная бюрократизированная система административного управления центровиков. Светлана обратилась к одному из администраторов и сообщила, что они желают встретиться с представителем Учёного Совета по очень важному вопросу. Администратор перекривился, потребовал написать заявку и сказал ждать.
На следующий день их всех досконально обыскали центровики шестого уровня, ища какие-то непонятные улики. Они не только пересмотрели все вещи и гостиничные номера, но и заставили каждого раздеться догола, приседать, расчёсывать волосы.
На следующий день клерки пятого уровня начали нудно и долго выяснять у каждого причины их прихода и желания встретиться с представителями Учёного Совета. Пришлось рассказывать в подробностях всё от начала до конца. Если клерков и удивили обстоятельства появления в метро уновцев, то виду они не подали — такие эмоции были ниже их значимости. К вечеру был вынесен радостный вердикт: они имеют право на встречу с... администраторами четвёртого уровня, для решения вопроса о возможности выполнения их просьбы.
На следующий день предстояла встреча с центровиками четвёртого уровня, которые снова выясняли всё те же обстоятельства, и задавали нудные, но как им казалось, каверзные, вопросы.
Потом был медосмотр — их проверяли на наличие вирусов и паразитов. Возникла проблема с увечьем Дехтера — его уже хотели признать ущербным со всеми выходящими отсюда последствиями. Но Лекарь и Светлана вступили в спор с медицинским инспектором, в результате которого они отвоевали Дехтера. Когда инспектора спросили, в чём он видит ущербность Дехтера, тот ответил, что Дехтер — одноглазый, а значит неполноценный. Лекарь шепнул что-то Дехтеру на ухо, после чего командир выхватил штык-нож и метнул его в таблицу для проверки зрения, а потом задал вопрос, какую букву он пробил. Жмурясь, инспектор пытался что-то рассмотреть, но так и не ответил. Дехтер же назвал правильно. Тогда Инспектор, пытаясь отыграться, заявил, что Дехтер выглядит не эстетично. Оглядев с демонстративным призрением плюгавенького инспектора, Светлана предложила:
— А давайте сейчас позовём трёх центровичек и спросим у них, не раскрывая сути спора, с кем бы они захотели переспать: с вами или с этим офицером, — она интимно положила руку на могучее плечо Дехтера.
Инспектор поперхнулся от такого предложения и сказал, что не надо никаких экспериментов. Нехотя, он согласился не выносить заключение об ущербности Дехтера, но при этом предупредил, что в докладе сообщит Их Значимостям о имеющихся у уновского командира увечьях.
Следующий день они провели у инспекторов третьего уровня. Те задавали более осмысленные и конкретные вопросы, что-то записывали.