Рахманов сделал правильный ход. Учёного-агрария явно затронула научно-практическая сторона новых возможностей решения продовольственной проблемы. Не желая этого, он выдал свой интерес, машинально схватив и одев очки с толстыми линзами — видимо так он делал всегда, когда думал или решал какую-то проблему. Рахманов продолжил:
— Ну, и кроме того, мы прилетели не по своей инициативе. Это ж вы нас позвали...
После паузы ответил учёный-физик, сидевший по правую руку от Дроздинского медленно сообщил:
— Видите ли, я и мои коллеги трудимся в своих лабораториях день и ночь, начиная с Последней Мировой. Причём мы редко открываем что-либо новое. В основном мы изыскиваем возможности, как производить в Муосе простейшие вещи или продукты, такие же, как пару десятилетий назад на поверхности производили без труда в огромных количествах. Ресурсы у нас очень ограничены и поэтому приоритеты в разработках тщательно обсуждаются, прежде чем претворять их в жизнь. И вот я вам что скажу. В лабораториях Центра никогда не то что не было радиопередатчика — у нас даже вопрос о его разработке никогда не подымался. Мы представляем, что такое радиосвязь и даже в программу образования нашего Университета входит ознакомительная лекция по радиоволнам и радиосвязи. Но у нас нет ни одного живого радиомеханика. Я вас заверяю, что в Центре передатчик не производился.
— Тогда кто же его мог сделать?
— Я не думаю, что где-то ещё в Муосе уровень образования позволил сделать радиопередатчик... Хотя в Америке могло остаться со времён Американской войны что-нибудь. Методом исключения можно сделать вывод, что вероятнее всего его сделали или нашли в Америке.
— Значит, мы пойдём в Америку.
— Это не безопасно.
— А в вашем мире всё не безопасно.
Затем Учёный Совет задал несколько вопросов Радисту о том, насколько он компетентен создать радиопередатчик. Радист неуверенно ответил, что сможет. Рахманов напомнил, что в случае неудачи, они смогут воспользоваться радиопередатчиком, охраняемым мёртвой сталкершей.
На этом аудиенция была закончена. Председатель заверил, что им сообщат о своём решении.
Все были разочарованы. Особенно досадовал Рахманов. Им придётся делать ещё один переход в какую-то там Америку. Вернувшись в гостиницу, они сообщили досадную новость Дехтеру и другим уновцам. Прозвучало предложение считать первую часть задания невыполнимой, возвращаться на Тракторный, воспользоваться передатчиком мёртвой сталкерши, после чего возвращаться в Москву. Всем им очень хотелось домой.
Но Дехтер пресёк эти разговоры, сообщив, что они не исчерпали все возможности для выполнения приказа. Кое-кто искоса посмотрел на Дехтера — он явно не хотел уходить из Муоса из-за Анки и своих обещаний Партизанским командирам. Всем составом партизаны и москвичи собрались обсудить дальнейший план действий. Купчихе и ходокам надо было возвращаться на Тракторный, гнать велодрезины с товаром. Придётся нанимать центровиков и нейтралов, так как боеспособных ходоков осталось восьмеро. Светлана и уновцы отправятся налегке в Америку.
Вечером пришёл посыльный УЗ-5 и сообщил, что Светлану снова вызывает Учёный Совет. Светлана спустилась с провожатым в бункер. На этот раз глаза ей не завязывали и её не обыскивали. Один из адъютантов молча отвёл её в тот же Президентский кабинет. Здесь присутствовал только один член Учёного Совета — медик-анатом Владимир Барановский — невысокий седой старик лет семидесяти, с пушистыми седыми усами.
Увидев Светлану, он встал, подошёл, взял её за почтительно приподнятые вверх и вперёд ладони, улыбнулся и доброжелательно спросил:
— Думала, не узнал?
— Нет, Учитель, я так не думала. Я понимаю, что положение вас обязывает воздерживаться от эмоций.
— Ну, здравствуй, девочка, — он радушно обнял Светлану, крепко прижав к себе.
— Здравствуйте, Владимир Владимирович. Очень рада Вас видеть, — Светлана тоже обняла члена Учёного Совета.
— Ты представить себе не можешь, как я рад тебя видеть. Ты изменилась. Повзрослела. Такой уверенный взгляд... Это ж сколько лет... лет пять тебя не видел, с самого выпуска. Да ты, садись, садись, рассказывай!
— Да что рассказывать, Вы же всё сами прекрасно знаете. Не хорошо у нас там.
— Да, знаю, что не хорошо... А ты чем занимаешься?
— Я — Специалист по внешним связям Партизанской Конфедерации. Осуществляю робкие попытки объединить Муос, — Светлана улыбнулась.
— Безнадёжное дело. Слишком поздно. Муос развалился на куски, склеить которые шансы малы.
— Шансов склеить будет ещё меньше, если никто не будет пытаться это сделать. Вы про «Землян» слышали?