Когда на их базе стали строить бункер, Рэй посчитал это глупостью. Когда объявили тревогу и командование отдало приказ занять бункера, убежища и укрытия, Рэй, как и все, забежал в недостроенный ещё бункер, считая это временным неудобством. Их городок и их базу не бомбили. Связи с военным руководством не было. Сквозь гудящую какофонию помех изредка пробивались голоса радиостанций, главным образом Южного полушария. Из обрывочных сведений не возможно было понять, кто и из-за чего начал эту войну. Но Рэю сразу стало понятно, что прежнего мира уже нет. В отличии от наивных солдат и младших офицеров, которые были уверены, что за ними скоро кто-то приедет и куда-то увезёт, Славински первым понял, что помощи им ждать уже неоткуда.
Ночью они с целью разведки поднялись из бункера в защитных костюмах на поверхность. В стороне, где был Вильнюс, стояло зарево от пожаров. Уровень радиации неуклонно увеличивался. Возле базы метались растерянные литовцы — они, очевидно, хотели получить от военных разъяснения или помощь. Увидев, что военные одеты в скафандры, литовцы стали что-то кричать на своём, женщины плакали. Пошёл дождь. Это был необычный дождь — дождь с радиоактивной гарью и пеплом. Даже в скафандре было опасно оставаться. Они вернулись в бункер. Когда Рэй, замыкая строй разведчиков, закрывал люк бункера, он увидел, что одну литовку тошнит.
Шли дни. Через неделю литовцы нашли шлюзовую будку спуска в бункер и начали стучать во внешнюю дверь. Какая-то школьница на ломанном английском просила впустить их в бункер. Эти призывы, понятное дело, игнорировались. Потом местные начали чем-то стучать по массивной двери, явно пытаясь её взломать. Рэй, не дожидаясь согласования с командиром базы, принял решение. Он, и ещё три морпеха, облачившись в защитные скафандры, поднялись в шлюзовую будку. Рэй, открыв дверь, хотел жёстко потребовать оставить территорию базы, но литовцы начали ломиться к ним. Их было человек тридцать. Многие держали на руках детей. У большинства проявлялась лучевая болезнь, у некоторых на лице и руках были язвы. Они молча и настырно проталкивались в будку. Рэй хорошо знал инструкции: посягательство на военный объект даёт право на открытие огня. Он отдал приказ стрелять и сам произвёл несколько очередей в упор со своего верного М16. Семеро местных упали у двери будки, остальные испуганно отшатнулись. Только теперь Рэй обратил внимание, что стрелял только он. Бывшие с ним солдаты не произвели не одного выстрела и теперь недоумённо смотрели на него сквозь стёкла шлемов.
Командир базы, полковник Моррисон, последнее время занимался тем, что опустошал спиртовые запасы бункера. Узнав о «подвиге» своего заместителя, он, пьяным голосом безапелляционно заявил ему в глаза:
— Славински, вы — дурак!, — но никаких действий не предпринимал. Он остался сидеть в своём кабинете, тупо и пьяно вглядываясь в фотографию своей семьи, которая осталась в Индианаполисе. Ночью полковник застрелился. Рэй стал командиром базы.
Прошло полгода. Городок вымер. Никто не нарушал покой бункера. Правда стали появляться какие-то странные животные и птицы. Один раз не вернулись три человека, ушедшие в разведку в город. Следующий разведотряд нашёл их скафандры, измазанные жёлтой слизью.
В бункере тоже было не хорошо. В замкнутом пространстве солдаты и офицеры сходили с ума: драки, самоубийства, сумасшествия. Для наведения порядка Рэй сначала практиковал аресты, потом расстрелы, а однажды ему пришла гениальная мысль — выгонять провинившихся без скафандров на улицу. Это было очень поучительно для других. Казнённый солдат, медленно умирал, скуля и плача у будки бункера и его причитания долгое время были слышны на верхних ярусах бункера.
Кончались припасы. Заканчивались противорадиационные фильтры. Грунтовые воды подмыли одну из стен недостроенного бункера и теперь на нижнем ярусе по щиколотку воды. Связи с внешним миром не было. Рэя боялись, но он чувствовал, что в один прекрасный момент его просто задушат. Рэй серьёзно уже задумался, что и его жизнь даёт трещину.
База была расположена недалеко от белорусской границы и собственно основной задачей базы в случае войны являлось десантирование в Беларусь, перекрытие транспортных коммуникаций, уничтожение инфраструктуры и ПВО и ожидание основных сил для освобождения территории от противника. На базе имелся свой советник по белорусскому вопросу — Александр Заенчковский. Заенчковский раньше был директором одного из мясокомбинатов на Минщине. Проворовался, в отношении него возбудили дело и уже собирались арестовать, но не успели. Заенчковский эмигрировал в Литву, провозгласил себя «борцом за свободу», притесняемым «тоталитарным режимом», получил политическое убежище, неплохое пособие для политического беженца и иммунитет от выдачи белорусской стороне. Он устроился на работу на военную базу, как «консультант по белорусскому вопросу». Платили не так, чтоб уж очень, но и нет так, чтоб уж и совсем. Работа, к тому же, была непыльная: объяснить некоторые особенности белорусского менталитета, посоветовать, как можно быстро и дёшево навредить белорусской экономике и т.д.