— Достать его оттуда и казнить! И монастырь этот ко всем чертям взорвать!
Когда на следующий день он вызвал своего адъютанта и спросил, где беглый бэнээсовец, тот ответил, что отряд, посланный за ним, вернулся ни с чем. Весь отряд был обезоружен и приведён к нему. Бэнээсовцы в ответ на его расспросы, презрительные высказывания и даже на его удары, стояли молча, понурив головы, ни в чём не оправдываясь и ничего не объясняя. Они в этот же день были отправлены в верхние помещения, их рабы и жёны были распределены между другими рабовладельцами.
Славински послал семерых морпехов, но по дороге в монастырь на них напал змей и вернулись только трое. Тогда Президент лично, взяв с собой самых надёжных американцев, вышел в направлении коллектора Немиги. Однако они... заблудились, вернулись только через три дня так и не найдя монастырь, а один морпех, упав с лестницы, сломал себе позвоночник.
Славински, под угрозой расстрела потребовал местных проводников отвести его в монастырь. Но, как только он вышел из лагеря, пришло сообщение об очередном совместном наступлении центровиков и партизан, и поэтому он был вынужден вернуться и принять участие в обороне. Это был очень тяжёлый бой для американцев, в котором Рэя тяжело ранили — первый раз в его жизни. Проклиная всё на свете, Славински зарёкся не трогать больше монастырь, но запретил под страхом смерти всем жителям Америки любое паломничество туда. Про монастырь он забыл, но только на время.
Однажды Рэю доложили о поимке монахини со Свято-Ефросиньевского монастыря. Вспомнив старую обиду, Президент потребовал привести её лично к нему. Он предвкушал, как он надругается над монахиней, как будет её мучить и заставит её перед смертью проклясть этот самый монастырь.
Монахиню привели к нему в спальню. Рэю не понравилось, как себя вели конвоиры — они словно чувствовали себя виноватыми перед монашкой. Они даже не связали её, а когда привели, быстро, виновато оглядываясь, ушли.
Голова монахини была скрыта под капюшоном её плаща. Рэй подошёл и грубо откинул капюшон. На него смотрела девушка, почти девочка. С вьющимися чёрными волосами и белым-белым, абсолютно чистым, лицом. Огромные голубые глаза смотрели на него с... кроткой жалостью. Девушка совсем его не боялась. Она не боялась его — президента Америки! Это разозлило Рэя. Он понял, что надругаться над этим малолетним Ангелом он не сможет. Но он заставит её плакать, бояться и просить пощады.
Он ударил девушку по лицу. Та отлетела и ударилась головой о стол. Спокойно поднялась. Большое красное пятно стало наливаться на щеке монахини. Рэй спросил:
— Ну что, ненавидишь? Боишься?
— Нет, что вы, господин...
Голубые глаза смотрели на него всё с той же жалостью... Да как она смеет! Рэй ударил её со всей силы ногой в живот. Девушка опять упала и с громким стуком ударилась головой о пол. Она с трудом села на колени и стала что-то шептать... Рэй, думая, что услышит мольбу о пощаде, подошёл и прислушался.
— Спаси, Господи, и помилуй раба твоего Рэя... Не вмени ему сеё во грех, ибо не ведает, что творит... Наставь его на путь истинный, милости Твоея ради...
Рэй впал в бешенство. Он схватил девушку за волосы и потащил на выход, выкрикивая ругательства на английском:
— Сукина дочь! Дрянь! Это я-то не ведаю, что творю... Пытать её.
Он вытащил монахиню в коридор, где увидел перепуганные лица адъютанта и конвоиров, почти с благоговением смотревших на юную монашку. Он понял, что они её пытать не будут. Тогда он сам потащил её в камеру пыток, смежную с его «резиденцией», схватил раздвоенный провод под напряжением с оголёнными концами и притронулся им к груди девушки. Маленькое тело содрогнулось.
— Проси прощения сучка... Или скажи, что ненавидишь меня...
Девушка ничего не говорила, она не кричала и даже не плакала. Рэй посмотрел и понял, что юная мученица мертва. Её необыкновенные голубые глаза всё также с жалостью смотрели на Рэя.
Этот взгляд его мучил всю оставшуюся жизнь. Глаз монахини он не забудет никогда, они не будут давать ему заснуть. Даже когда он упивался местным самогоном, этот взгляд, застрявший в его мозгу, не позволял ему уйти в пьяное забытьё.
Тело монахини, над которым Рэй собирался надругаться, куда-то пропало. Рэй догадывался, что его унесли его же адъютант с конвоирами, хотя они громко отнекивались. Они тело, конечно, передали монахам, а те унесли в монастырь.
Личный адъютант Президента после этого случая ушёл, нарушив приказ, в Свято-Ефросиньевский монастырь. Именно он, уже будучи монахом, составил Житие Святой Великомученицы Ангелины — первой провозглашённой Святой Муоса.