Усиленный обоз возвращался в Партизанские Лагеря. Отряд центровиков пополнил поредевшие ряды ходоков. Митяй мрачно смотрел на спины своих сотоварищей — ещё несколько таких переходов и ходоков не останется вообще. На его памяти не было похода, за который им бы пришлось понести столько жертв. Видимо все силы зла в Муосе противостоят этим пришлым уновцам. А что это значит? А это значит, что уновцы — воины добра; они очень нужны добрым людям Муоса. А что это значит для Митяя? Митяй принял решение.
Они без особых проблем дошли до Октябрьской. Оттуда по Большому Проходу вернулись на Нейтральную. К счастью, Шатуна в Большом Проходе они не встретили.
На Нейтральной было решено переночевать, перед тем, как отряд разделится. Утром уновцы спохватились. Их командира — Дехтера — не было. Уже начали волноваться, однако от дозорных с южного кордона узнали, что их командир («какой-то ненормальный») сам (!) пошёл, вернее побежал, в сторону Первомайской. Его пытались остановить, но он никого не слушал. Уже хотели менять план, идти за командиром, но он появился сам. Дехтер шёл по шпалам со стороны Первомайской. Лицо, как всегда, было скрыто под маской, но по бодрой походке могучего спецназовца было понятно, что его самоволка была удачной. Увидев своих, он коротко сказал:
— Мне надо было попрощаться. Кто-то вздумает такое повторить — убью! Все готовы? Через десять минут отправляемся.
По туннелю в сторону Америки шла интернациональная бригада. Шли молча, разговаривать не хотелось, да и за время безделья на Площади Независимости всё было переговорено. Они двигались налегке, только с заплечными мешками.
Начинали строй семеро уновцев во главе с Дехтером. Рядом с Дехтером шёл его новый друг Митяй. Митяй твёрдо решил, что миссия москвичей важнее, чем сохранность груза. Он назначил нового командира Ходокам, а сам пошёл с уновцами. Неизвестно правда, как к этому отнесутся Командиры партизанских лагерей, но с этим он разберётся, когда вернётся... если вернётся. Чуть подальше от основной группы шёл Комиссар, бессменно держа руки в глубоких карманах плаща. Затем шла Светлана с Майкой. Все как-то привыкли к этой девочке, которая не капризничала и не создавала им никаких проблем, поэтому никому не пришло в голову, что Майку надо было бы вернуть с обозом в лагеря Партизан. Рядом двигались три центровика, два солдата и один офицер — Валерий Глина. Причём Глина — это была фамилия, но спецназовцы предпочли это считать кличкой — так она хорошо подходила этому большому и неуклюжему молодому парню. Замыкали строй двое нейтралов, выделенных Атаманом. («Лучших отдаю!!» — комментировал свой поступок Голова, — «В замен на ваших хлопчиков, которые раненные у нас остались. Мясник их вылечит, мы до толку доведём — вот пусть и повоюют у нас»).
В метрах двухстах от станции Немига (американцами переименована в Немига-Холл), они наткнулись на первый американский блокпост. Перед блокпостом была вырыта глубокая яма, заполненная мутной водой. Кое-где из воды торчали острые металлические штыри (на тот случай, если кто-то вздумает переплыть яму). Над ямой возвышался перекидной мост с рельсами. Мост сейчас находился в поднятом положении и теперь он являлся защитной стеной для стрелков (в конструкции моста были сделаны амбразуры, через которые выглядывали взведённые арбалеты). Кроме того, на нижней стороне моста и соответственно на фронтальной стороне защитной стены белой красной было написано на русском и английском языках: «Штаты Муоса», и меньшими буквами: «Штат Немига-Холл».
— Кто такие?
— Дружественная миссия с Партизанской и Центра.
— Шо надо?
— Да с начальством вашим поговорить.
— Сейчас, хозяев позовём... Хозяин Джексон! Тут какие-то пришли, хотят поговорить...
Через некоторое время в одну из амбразур выглянуло прыщавое лицо молодого парня, ровесника Радиста. Тот с диким акцентом произнёс:
— Уот вы хочете?
— Мы парламентёры с Центра и Партизанской. Нам надо поговорить по очень важному делу с Президентом Америки.
— Што, опъять про объединенье говорит бъюдете?
Выступила вперёд Светлана:
— Нет, это очень важное дело, имеющее отношение ко всему Муосу, в том числе Америке.
— А-а! Ю, Светлана, опъять к нам?, — увидев Светлану американец похабно заулыбался, — О'кей. Тры парламьентёра я пушчу. Опрэделяйте, кто з вас пойдёт? Предъюпреждаю — оружий не брать.
Начали совещаться. Решили отправить Светлану, Дехтера и Глину. Просился Рахманов, однако было решено, что отправят по одному представителю от каждой группы: партизан, центровиков и уновцев. Остальные остались в туннеле возле мутной ямы. Заботу о Майке взял на себя Радист.