К Фрунзе-Кэпитал шёл полк, выросший до двухсот человек. В столичном штате было неспокойно. Смерть Президента для всех была неожиданной. Кто возглавит Америку? Причём остро стоял вопрос не только о личности предводителя, но и о том, из какого класса он будет: американец или бэнээсовец. На всякий случай и те и другие не выпускали из рук оружие. Готовились к столкновениям. Нервозность передалась и рабам — они вот-вот начнут бунтовать.
И без того напряжённую атмосферу штата буквально взорвали выстрелы в туннеле со стороны Молод-Парадиз. Это стрелял пулемёт губернатора Вест-Гейт. Нападения оттуда никто не ожидал. В связи с приходом «парламентёров» со стороны Немига-Холл, думалось, что напасть могут именно с той стороны. Поэтому все запасы огнестрельного оружия были переданы усиленному кордону в туннеле на Немига-Холл. В штате началась паника. Наспех было сформировано подкрепление, но вот уже Игнат Заенчковский со своим пулемётом, не прекращая огонь, вошёл на станцию. Из туннеля выбегали всё новые и новые штурмовики, опьянённые быстрой победой над малочисленным кордоном фрунзенцев.
Со станции началось бегство в туннель к Немига-Холл, а также в боковые ходы к дальним поселениям. Столичные американцы и бэнээсовцы отчаянно сопротивлялись, отстреливаясь из хижин и засев за брустверами наспех сооружённых баррикад. Ими же были расстреляны все лампы освещения станции. Но надежды, что это остановит нападавших, не оправдались — рукопашный бой продолжался в темноте, освящаемой немногочисленными фонарями. Последние очаги сопротивления были сломлены к утру.
Бежавшие с Фрунзе-Кэпитал американцы и бэнээсовцы принесли ужасную весть своим коллегам на Немига-Холл. Губернатор, узнав это, пришёл в неистовство. Тяжеловес стал противно визжать: «Что мне делать? Нам всем конец!». Ему показалось, что одна из его наложниц при этом злорадно ухмыльнулась. Он заорал, брызжа слюной:
— Что ты ржёшь, скотина?.. Смерти моей хочешь?.. Или ты заодно с ними?.. Стража, стража!.. Отрубите заговорщице голову...
Побледневшую и трясущуюся девушку голышом потащили на выход. Но через пять минут она свободно вошла в жилище губернатора в сопровождении нескольких бэнээсовцев-администраторов. Она была одета, и в руках у неё был арбалет. Губернатор начал заискивающе просить:
— Нинка! Нинка! Ты чего? Девочка моя... Я же пошутил... Ты же говорила, что лю... — изливания толстяка закончились на полслове — во лбу у него торчала арбалетная стрела, хладнокровно выпущенная наложницей, в отместку за все причинённые ей обиды и унижения.
Оценив ситуацию, бэнээсовцы Немига-Холл приняли решение, которое им показалось единственно правильным в данной ситуации. Они устроили кровавую резню, в ходе которой убили всех американцев. После этого во Фрунзе-Кэпитал был направлена делегация с просьбой о добровольном вхождении поселения Немига (американскую часть названия станции они решили не упоминать) во вновь создаваемую Республику.
Светлана сидела в квартире на Фрунзе-Кэпитал, в которой временно квартировался Галинский. Перед ней стояла миска, доверху наполненная тушёным картофелем с мясом. Теперь ей разрешили есть, сколько хочет. До этого ей давали есть по чуть-чуть, чтобы не случилось несварения кишечника.
В вонючей яме она и Глина провели четыре дня. Странный оказался этот офицер Центра. Он обращался со Светланой так, как будто её ненавидел: постоянно ей грубил, словесно унижал. Но когда стражники попытались вытащить её наверх, чтобы отвести к морлоку, он с голыми руками кинулся к ним и выхватил у одного из рук арбалет. Под угрозой арбалета стражник отдал центровику колчан со стрелами, а сам вылез из ямы. Тогда Глина втащил лестницу в яму и сообщил, что из ямы никто живым не выйдет, пока не вернётся его командир. Стражники могли запросто их перестрелять сверху, но на это у них не было разрешения Президента и поэтому они терпели. А спросить у президента боялись, так как пришлось бы доложить, что безоружный пленный разоружил конвоира.
А потом наверху началась какая-то суета. По крикам стало понятно, что убит Президент. Кто это сделал, Светлана догадалась сразу.
Светлана потрогала скулу. Боль ещё не совсем прошла. Это у неё след от тяжёлой руки Глины. Стражники в яму им кидали по две недоваренных картофелины в день. После того, как у неё случился голодный обморок, Глина потребовал, чтобы она ела и его порцию. Она категорически отказывалась, тогда он её ударил наотмашь. После этого она съела две картофелины своего сокамерника. Возможно, эта добавка спасла её от голодной смерти.