Тряслись руки, хотелось быстрее набить желудок, но она старалась есть медленно, хотя удавалось это с трудом. Галинский, видя её смущение, отошёл и отвернулся к стене, якобы рассматривая узор выцветших обоев.
Когда Светлана съела всю порцию, она, убедившись, что однокурсник на неё не смотрит, быстро облизала миску изнутри и поставила на стол. Есть хотелось ещё.
— Спасибо, Гена.
— Да ладно тебе. Что дальше думаете?
— А какие новости насчёт нашего отряда?
— Никаких. Известно, что они вошли в туннель, раскатали засаду с Фрунзенской, а потом, как сквозь землю провалились. На Фрунзенскую они не пришли, на Немигу не возвращались. Думают, что они наткнулись на шатуна.
— Здесь же шатунов не было.
— В Большом Проходе их тоже когда-то не было.
— Нет, я уверена, что они живы.
— Уверена, — с ухмылкой передразнил Галинский, — Что дальше делать собираешься — я спрашивал.
— Пойдём с Глиной к Партизанам. Вернее, я к Партизанам, а он — в Центр. Я думаю, что Радист и Митяй тоже пойдут к Партизанам. По неметрошному Муосу они ходить не будут. Тем более с Майкой... Какая же я была дура, почему мне было её не отправить к Партизанам ещё с Нейтральной...
Светлана, согнувшись и обхватив голову руками, дальше разговаривала сама с собой:
— Нет, пока Митяй жив, а убить его не просто; Майка тоже будет жива. И Радист тоже... Он хоть драться и не умеет, но за Майку он глотку кому угодно перегрызёт... И другие уновцы тоже...
Галинский перебил замыкающуюся в себе Светлану:
— Да, ребята ещё те. Этот вожак их, который с вами был...
— Дехтер?..
— Да-да, Дехтер... Про него уже легенды складывают. Говорят, что он послан землянами. До сих пор не могут понять, как он со связанными руками, раненный, нашего любимого Президента в ад отправил, да его стражу перекалечил. Кстати, ты ещё всего не знаешь. Этих самых стражников, которые убили вашего командира, сейчас под пытками допрашивают. Так вот они говорят, что Дехтер в последние секунды жизни ломал какой-то чемоданчик, принадлежавший покойному президенту. Инквизиторы с Вест-Гейт нашли обломки этого чемоданчика. Оказалось, что это куски компьютера. Помнишь, нам про такие умные штуки в универе рассказывали? Электрики посмотрели и сообщили, что некоторые детали в результате поломки именно перегорели. То есть компьютер на момент его уничтожения функционировал. Пришли к выводу, что компьютер приводил в действие какой-то механизм или оружие, представлявшее собой угрозу Муосу. Вспомнили, что президент своим приближённым, когда был пьяным, бахвалился, что он весь Муос может в мгновение ока стереть в порошок. Уверен, что Дехтер не зря своей жизнью пожертвовал.
— Я уже сама начинаю верить в диггерские легенды о Посланных.
— А во всесильных землян ты не веришь?, — с усмешкой спросил Галинский.
— Да нет пока... А ты чего такой невесёлый. Американцев свергли. Вот-вот рабство отменят.
— Ой, Света! Что-то страшат меня эти перемены. Молодой Президент Республики, понемногу пьянеет от власти. Рабство он отменять, кажется, раздумал. Только тем, кто участвовал в революции, объявил свободу и набрал их в свою армию. В туннелях американцев и бэнээсовцев десятками расстреливают, даже тех, кто ничего плохого не сделал; даже тех, кто принял Республику. Семьи расстрелянных отдают в рабство вчерашним рабам — нынешним рекрутам новой армии. Президент, похоже, готовится идти дальше. Он и меня-то вызвал, потому что я тебя лично знаю. Так двузначно мне объяснил, что надо бы тесные контакты с Партизанами и Центром налаживать, да побольше информации о них выведать, в особенности про численность армии, вооружение и так далее. Боюсь, что наш Президент — это новый диктатор, который со временем попытается захватить Муос. А это снова кровь, разруха, голод... Колесо истории даёт новый виток. Я ему про ленточников пытался напомнить — он же их на Вест-Гейт не встречал, слишком далеко от их территорий. Так он меня выгнал, сказал, что я «сцыкло» и что если я ещё раз его по мелочам побеспокою, он и меня в расход пустит... Да я-то ладно. Вот Настюху мою с детками хотелось бы увидеть...
Игнат Заенчковский сидел в кресле покойного Президента Штатов. Это было шикарное вращающееся кожаное кресло, в котором он буквально утопал. Теперь это его кресло — кресло Президента Республики. Игнат, улыбаясь, смотрел на стилизованную карту Муоса, аккуратно нарисованную цветными карандашами, висевшую на стене президентского кабинета. Вот они: две большие дороги линий давно уже нефункционирующего метро. От этих двух артерий, как капиллярные сосуды, во все стороны расходятся паутинки переходов, ходов и коллекторов. Эта вселенная под названием Муос лежит у его ног.