Исключением был «Тузик» — так они назвали мутировавшего потомка лисы, волка или собаки. Он постоянно находился или в поле зрения, или на экране эхорадара. Шерсть у него была только на голове, конечностях и хвосте. На остальных частях тела — голая шкура, обтягивающая ребра и позвонки худющего животного. На шкуре — раны или язвы — не то проявления какой-то болезни, не то следы от схваток с другими зверями. Выглядел Тузик отвратительно, но его суетливая манера, да и то, что он был единственным постоянно наблюдаемым ими живым организмом, заставило уновцев считать его чуть ли не своим питомцем. Тузик пробегал по амфитеатру, что-то вынюхивая и метя территорию. Двигался он быстро, вздрагивал и прятался от каждого подозрительного звука. Иногда он неожиданно бросался в кусты и вытягивал оттуда какого-то мелкого грызуна. Иногда резко взбегал на руины и разражался истошным голосом, лишь отдаленно напоминающим собачий. Иной раз подходил к дюзе канализационного вывода, через который обитатели вертолета выбрасывали банки из-под тушенки, специально не до конца вычищенные ложками. Тузик усердно разгрызал банку и вылизывал ее содержимое.
Первое происшествие случилось через неделю после прилета. Был сильный дождь. Он длился уже третий день и залил почти всю арену амфитеатра. Даже Тузик спрятался в свою «будку» — под излом упавшей железобетонной плиты.
Один из бойцов предложил пополнить запасы воды. Родионов глянул на столитровую прозрачную бутыль, заполненную почти наполовину, и понял, что спецназовец просто хочет выйти из вертолета, размяться, так как ему осточертело замкнутое пространство. Пилот решил не препятствовать товарищу. Спецназовец поспешно, с едва скрываемой радостью надел костюм и противогаз, быстро вышел в шлюзовой отсек, а потом — за борт. Спустился по небольшому вертолетному лестничному трапу и оказался в воде почти по колено. Он опустил в воду канистру и притопил ее горловину. Вода быстро побежала внутрь емкости. Она была мутной и, безусловно, радиоактивной, но это не имеет значения: дистиллятор, установленный в «камбале», даже мочу был способен превратить в чистейшее аш-два-о.
Пока набиралась вода, спецназовец огляделся. Снаружи пейзаж выглядел еще более мрачным, чем из вертолета. Несмотря на дождь, где-то все равно выли и скулили. Капли дождя, падая на листья мутировавших растений, создавали звук, который не на шутку нервировал человека.
Случайно спецназовец посмотрел на шасси вертолета, большое колесо которого наполовину было погружено в воду. Какое-то растение наподобие вроде лианы подымалось из воды и обвивало шасси. Эта лиана имела древовидный стебель в руку толщиной. Стебель, словно змея, извивался по шасси, подымался к корпусу и под ним разделялся на два побега. Они, как две лапы, охватывали «камбалу» и скрывались из виду за изгибами вертолетного корпуса.
Страх у спецназовца может присутствовать только во время безделия и при отсутствии боевой задачи. Теперь же у него появилась задача — вертолет необходимо было освободить от этого «лассо». Может быть, мощь вертолетного двигателя и разорвет путы, но стоит ли рисковать? Уновец закрыл наполненную канистру, поставил ее на ступень трапа, достал штык-нож и уверенными шагами двинулся к шасси.
Это было не дерево — намного мягче и эластичней. Уновец успел сделать только небольшой надрез на резиноподобном побеге. На месте пореза проступил бесцветный сок, и побег упал в воду. Что-то насторожило бойца в этом падении — безжизненный шланг так не падает. Побег как-будто отдернулся назад и быстро спрятался в воду. Уновец развернулся, чтобы подойти к трапу. Он сделал шаг — и острая боль обожгла лодыжку. Скрытая под водой петля затянулась на его ноге и сильно дернула. Уновец упал в воду. Невидимая веревка тащила его, он цеплялся за утопленные под водой кусты и траву, но они выскальзывали из неуклюжих перчаток. А его медленно, но неумолимо тащила какая-то сила. Боль в лодыжке усиливалась и стала уже невыносимой. Уновец перехватил нож, как мог, изогнулся и провел лезвием под водой возле ноги. Лезвие наткнулось на скрытую плеть. Он резанул по ней, и хватка ослабла.
Испуганный спецназовец развернулся и быстро пополз на четвереньках к вертолету. Его оттащило метров на десять. Дополз до трапа. Пока карабкался вверх — упал. На ногу было невозможно ступить — она горела огнем, разрываясь от боли. Вертолетный люк открылся, и его товарищ, одетый в противорадиационный костюм, втащил уновца в шлюзовой тамбур вертолета.