Медицинским обслуживанием населения станции в триста человек занимался один врач по кличке Мясник, сбежавший от властей Центра. Его история заслуживает отдельного рассказа. Настоящее имя его было Виктор. В клинике Центра он был самым искусным хирургом и делал сложные операции. Но, как часто случается, талант у него сочетался с пороками. Мясник любил роскошь и оперировал небескорыстно. Собственно, на здоровье и ощущения своих пациентов ему было плевать — его интересовала только плата за их лечение. Готовясь к очередной операции, врач тренировался на трупах трагически погибших граждан Центра. Но иногда ему был нужен «живой материал» — и несколько раз перед оперированием высших чиновников Центра Мяснику разрешали использовать мутантов, которые в Центре не имели никаких прав. Но движимому неуемной гордыней и жаждой наживы эскулапу этого было мало.
В терапевтическом отделении клиники, которым заведовала подруга Виктора, один за другим стали умирать пациенты. Их тут же отвозили в хирургию, где Мясник практиковал свои научные опыты. Но одному из таких несчастных удалось бежать. Он-то и поведал, что отвезли его туда Виктор со своей подругой еще живым, накачав при этом опием. Из-за какой-то врожденной устойчивости к этому наркотику, он не впал в забытье даже от убойной дозы и слышал высказанные вслух горделивые мысли врача, планировавшего на заведомо живом человеке опробовать новый хирургический метод. Первый же надрез скальпелем окончательно привел беднягу в чувство, и ему чудом удалось бежать, а потом сообщить о враче-садисте следователям Центра. После этого оба нечистоплотных медика были задержаны.
Когда Виктор уже находился под стражей, его бывшие коллеги дружно давали против него показания, и хирургу грозила высылка наверх. Но несколько спасенных им пациентов, а также родители спасенных детей, искренне веря, что обвинения в адрес врача являются ложными, устроили Мяснику побег и вывели его из тюремного бункера, а затем помогли покинуть пределы Центра. Так он оказался на Нейтральной, где уже слышали о его «проделках». Но здесь принимали всех, независимо от того, кем они были в прошлой жизни. Лишь бы беглецом соблюдались законы станции. Виктор принял эти законы, но нелицеприятная кличка осталась при нем.
Бегло осматривая раненых, Мясник равнодушно и цинично высказывался, не заботясь о том, слышат ли его пациенты:
— Этот через неделю на своих двоих свалит из лазарета.
— Этому руку по локоть… нет, по плечо ампутируем… Да не ссы, без руки — не без…
— А этого, чувствую, завтра слизням понесем…
Когда тяжело раненный боец вытаращил глаза на врача, а его друзья что-то собирались возразить, Мясник злобно опередил их:
— Че сопли распускаете? Я говорю, как есть. Все мы сдохнем рано или поздно. У меня вот в лазарете дюжина детей с кровянкой, все они знают, что концы отдадут, и то не плачут.
Тут Радист посмотрел в дальний угол лазарета. Единственная тусклая лампочка не давала достаточно света, поэтому он сразу не заметил, что там кто-то есть. Пять-шесть девочек и столько же мальчиков в возрасте от трех до двенадцати лет, сбившись в кучу, беспомощно лежали на каком-то настиле. Все они были поражены чудовищным вирусом, созданным в секретных лабораториях и мутировавшим в результате облучения. Дети умирали медленно и мучительно. Кровь сочилась у них отовсюду: из носа, ушей и даже глаз. Малыши были похожи на демонов из самых страшных фантазий.
Радист замер и не мог тронуться с места, а Мясник, заметив его реакцию, презрительно усмехнулся и сказал:
— Не бойсь, вирус так просто не передается… — И добавил грубо: — Ладно, посторонние, проваливайте… Остапа, дай этому молодцу наркоз.
Остапа, его помощница, была из мутантов: из левого рукава вместо кисти у нее выглядывало щупальце. Неожиданно ловко она обвила щупальцем запястье одного из бойцов и стала делать рукой инъекцию мутного опийного экстракта из мака, выращенного на партизанских плантациях. Боец придурковато заулыбался, закрыл глаза и обмяк. Мясник тем временем пережал жгутом покалеченную руку бойца, подтянул к себе столик с простейшим хирургическим инструментом и пилой, готовясь приступить к процедуре ампутации, не обращая никакого внимания на своих недавних слушателей. Радист не мог больше находиться в лазарете и быстро вышел вместе со спецназовцами.
Бойцов, погибших в битве со змеями и диггерами, похоронили в одной из отведенных под кладбище нор. К захоронению на их территории нейтралы отнеслись очень положительно. Как оказалось, в этих местах хорошо плодились слизни.