Радист, превозмогая боль, тоже обернулся. Казалось, что они отступали целую вечность, а на самом деле отошли в глубь Большого Прохода всего метров на тридцать. На фоне зева ворот Октябрьской стояла ровная шеренга фашистов. Были видны только их силуэты. Врагов осталось не больше двадцати, но они опять наводили свои арбалеты. Неслышный спуск пружинных механизмов, и снова стрелы, как ненасытные насекомые, летят в сторону отряда.
Одна из них медленно, с хрустом вошла в левое плечо Радиста. Рука онемела. Сил больше не было, Игорь стал оседать на колени. В следующий момент он увидел вспышку и последовавший за ней взрыв. «Молодцы, мужики, метко гранату бросили», — уже как бы отдельно от себя подумал Радист. На платформе остался один фашист. Лица его не было видно, но Игорь почему-то понял, что это тот самый молодой офицер. Офицер смеялся и кричал:
— У нас есть секретное оружие!!!
Радист еще раз повернул голову и увидел Светлану. Девушка была цела и невредима, хотя прикрывавшие ее воины корчились, пронзенные стрелами. На руках она держала Майку, которая уткнулась лицом ей в шею. Девочка подняла голову — это была не Майка. Это была та смуглянка, которую оперировала его мать много лет назад! Хохоча и глядя прямо в глаза Радисту, оборотень снял с себя верх черепа, и Радист увидел ее пульсирующий мозг. Смуглянка вцепилась зубами в шею Светланы. Та, отстранив девочку от себя, осторожно поставила ее на землю и упала рядом. Смуглянка стала приближаться к Радисту, протягивая к нему свои цепкие пальцы. Игорь оглянулся на станцию и увидел толпу точно таких же девиц с оголенными пульсирующими мозгами, которые, смеясь, двигались в его сторону.
Из мрака туннеля вышел Ментал. Радист с непонятным раздражением подумал: «Доходяжный головастик, что ты-то тут можешь сделать?!» Мутант поднял руки, и смуглянки стали шипеть, неестественно дергаться, а потом рассеялись, словно туман. Радист потерял сознание.
Когда Игорь пришел в себя, он обнаружил, что сидит на выщербленном сухом бетоне, опираясь на стену туннеля. В спине и плече саднило. Рядом он увидел Светлану, которая растирала ему виски; тут же сидела Майка, с безмятежным детским любопытством вглядывалась в лицо Радиста.
Обе дрезины стояли чуть поодаль, но людей вокруг стало меньше. Около дрезин взад и вперед ходили Дехтер и Митяй. Они кого-то звали, растерянно выкликая по именам. Люди двигались нормально, слышимость была обычная.
Радист сказал тревожно:
— Фашисты могли отойти в туннель.
— Кто? — недоуменно спросила Светлана.
— Фашисты.
— Игорь, ты бредишь. Не было никаких фашистов.
Услышав этот разговор, рядом остановился Дехтер. Он спросил:
— А бульдогов кто-нибудь видел?
— Не, мы вроде со змеями дрались… — неуверенно ответил Митяй.
Комиссар как бы про себя заключил:
— Пацан прав, с фашистами бились. Уж я-то их за километр чувствую…
Все начали сбивчиво рассказывать обстоятельства боя. Получалось, как будто все они видели фильмы с похожими сюжетами, но разными действующими лицами. Причем каждый достоверно помнил, как отряд вошел на станцию, как на них напали враги, напор которых ценой своих жизней сдержали пять ходоков и боец-гранатометчик. Потом отряд стал отступать обратно в Большой Проход. Их преследовали какие-то чудовища, пока не вмешался Ментал.
Сам мутант в разговоре не участвовал. Он стоял поодаль, прислонившись спиной к стене и сжимая руками свою большую голову. Дехтер подошел к нему и спросил:
— Что это было? Там, на Октябрьской?
Ментал тихо ответил:
— Мы не были на Октябрьской. Мы до нее еще не дошли. Находимся в середине Большого Прохода.
Дехтер осмотрелся.
— А кто на нас тогда напал? С кем мы дрались?
— Не было ничего такого.
— Да объясни ты в конце концов, что же было?!
— Трудно объяснить. Думаю, мы столкнулись с тем, что нейтралы по-простому называют Шатуном. А если ближе к науке, то объект этот порожден постъядерным миром, но ему уже не принадлежит. Он не живой и не мертвый, просто иной. Существует вне пространства и времени и может изменять то и другое. Шатун изучал нас, но мы ему безразличны. Он даже не сознает, что мы живые, потому что это понятие для него ничего не значит. Он просто резвился с нами и мог погубить нас всех не со зла, а так…