Ученые-социологи и экономисты предложили систему цензов по возрасту и значимости. По их мнению, после сорока лет жители должны переходить в верхние поселения, за исключением специалистов, представляющих особую ценность. После принятия парламентом цензовой системы треть станций взбунтовались. Большой кровью порядок был восстановлен. Но Восток Муоса далее Площади Победы вышел из-под контроля, а большая часть неметрошных убежищ и коммуникаций Юга и Востока не признала новый закон. Эти поселения перестали платить налоги, выходить на общие работы, впускать на свои станции чиновников Центра и силы безопасности. А восстанавливать контроль над этими территориями уже не было ни сил, ни средств.
Целые семьи, спасаясь от ценза, бежали из подконтрольной Центру части Муоса в неметрошную часть подземного Минска. Многие из них там погибали, некоторые примыкали к созданным общинам. Значительная часть становилась бандитами, промышлявшими грабежом. В подконтрольной Президенту части Муоса за последние годы население сократилось в два раза. А продовольствия по-прежнему не хватало. Смерти от голода, а также от сопутствующих ему болезней и эпидемий стали обычным делом. Ко всему прочему в тот злополучный год в июле случились заморозки со снегом, и большая часть высаженного на поверхности картофеля погибла. Ученый Совет разработал «Временную антикризисную систему мер». Суть ее состояла в делении граждан на девять уровней значимости. В соответствии с присвоенными уровнями люди получали продовольственные пайки и другие блага. Восьмой и девятый уровни были практически бесправны. В приложении к проекту шло обоснование новой инициативы ученых — начала лабораторных опытов по созданию людей-рабов, которые смогут жить на поверхности.
Пробежав глазами законопроект, Валерий Иванюк ясно представил себе, в какой крови придется выпачкаться, чтобы установить новый порядок.
— Это куда же мы катимся, господа? В рабовладельческий строй? К кастовой системе? И каким же уровнем значимости вы наделили себя? — Иванюк заглянул в представленную учеными таблицу. — Первым, конечно! Значит, народ пусть дохнет, чтоб прокормить нас с вами?
Парламент тоже не поддержал инициативы Ученого Совета. Через несколько дней после голосования Иванюк выехал на станцию Октябрьская. Здесь проводились работы по переустройству перехода между Московской и Автозаводской линиями, шла прокладка рельсов, которые должны были соединить две ветки. Дело по каким-то причинам не двигалось, и Президент хотел разобраться с этим лично. Он решительно вошел в переход, из которого выгнали всех рабочих. С ним были председатель Ученого Совета, верный телохранитель Семен Тимошук, а также два министра: министр обустройства и коммуникаций Запашный и министр внутренней безопасности Шурба. Последний сам напросился в эту поездку, мотивируя тем, что для внутренней безопасности создание туннеля не менее важно, чем для экономики Муоса.
В туннеле их встретили начальник строительства и еще какие-то специалисты с саквояжами и в респираторах. Президент, подходя к строителям, уже было собрался начать разговор, как вдруг Тимошук дернул его за плечо:
— Они мне не нравятся…
В этот же момент «строители», распахнув чемоданы, достали оттуда оружие. Тимошук привычным движением выхватил из оперативной кобуры пистолет, произвел несколько выстрелов на опережение, одновременно забегая перед Президентом и становясь между ним и террористами. Те не успели выстрелить ни разу, уже сами лежали с простреленными головами. Остался только «начальник строительства», который избег участи остальных, поскольку не проявлял агрессии.
— Сними маску! — потребовал Президент.
«Начальник строительства» снял респиратор. Это был Удовицкий — бывший глава метрополитена.
— Ты? Тебя же приговорили к досрочной высылке в верхние лагеря! Мне доложили, что приговор приведен в исполнение…
Тимошук предупреждающе поднял руку и хотел что-то сказать, но его слова заглушил выстрел. От пули в затылок телохранитель рухнул как подкошенный. Министр внутренней безопасности навел на Президента еще дымящийся пистолет:
— Да, Валерий Петрович, это я выпустил Удовицкого и других отстраненных вами руководителей. Ситуация в Муосе критическая, нужны жесткие меры, на которые вы не способны.
— И что же вы намерены предпринять? — хмуро спросил Президент.