Причиной их задержки в гостинице явилась дикая бюрократия центровиков. Светлана обратилась к одному из администраторов с просьбой организовать встречу уновцев с представителем Ученого совета для обсуждения важного вопроса. Администратор иронически скривился, велел подать заявку в письменном виде и ждать.
На следующий день их досконально обыскали, перерыли все личные вещи, заставили раздеться догола. Потом начались «собеседования», на которых у каждого нудно и и долго выяснялись причины их прихода и желания встретиться с представителями Ученого Совета. Пришлось рассказывать в подробностях все с самого начала. Если клерков и удивили обстоятельства появления уновцев в Минском метро, то виду они не подали — такие эмоции не подобали Их Значимостям. К вечеру был объявлен радостный вердикт: гости Центра имеют право на встречу с… администраторами четвертого уровня «для решения вопроса о возможности выполнения их просьбы».
На следующий день центровики, теперь уже четвертого уровня, снова выясняли все те же обстоятельства и задавали, как им казалось, каверзные вопросы.
Потом был медосмотр и возникла проблема с увечьем Дехтера — его уже хотели признать ущербным со всеми вытекающими отсюда последствиями. Разозленный спецназовец грозно спросил у лекаря, в чем его неполноценность. «У вас же один глаз», — равнодушно пожал плечами инспектор, привыкший всегда быть правым. В ответ на это Дехтер выхватил штык-нож и метнул его в таблицу для проверки зрения, а потом спросил у чиновника, какую букву он пробил. Щурясь, инспектор пытался что-то рассмотреть, но так и не ответил. «Му», — с издевкой констатировал командир. Инспектор пытался придраться еще к чему-то, но в конце концов нехотя согласился не выносить заключение об ущербности Дехтера, хотя предупредил, что в докладе сообщит Их Значимостям об имеющихся у уновского командира увечьях.
Следующий день москвичи провели у инспекторов третьего уровня. Те задавали более осмысленные и конкретные вопросы и даже что-то записывали.
Еще днем позже вызвали Светлану, Расанова и почему-то Радиста. Их повели, завязав глаза, коридорами в бункер, где находились кабинеты администраторов второго уровня. Администратор сообщил им, что проверку они прошли успешно и в принципе нет возражений против их встречи с Ученым Советом. Он вкратце объяснил правила поведения на приеме с Их Значимостями.
Ученый Совет возглавляли три высших чина, руководивших основными направлениями: аграрным, медицинским и технико-экономическим. Конечно, наука Центра имела сугубо прикладной характер и решала задачи выживания в жестких условиях Муоса. Совет принимал и важнейшие управленческие решения, хотя всеми текущими вопросами занимались администраторы различных уровней.
Располагался Совет в бывшем президентском бункере. Как сказала Светлана, он был заложен метров на сорок ниже основного Муоса.
В приемной их снова тщательно обыскали два спеца третьего уровня и передали помощникам-референтам — вышколенным офицерам в аккуратной форме, на которой красовались золотые нашивки в виде цифры «два».
К исходу дня все трое наконец попали в кабинет Ученого Совета. Когда-то это был личный кабинет Президента Республики Беларусь. Теперь за огромным президентским столом сидели нынешние правители. В центре восседал председатель Совета, ученый-аграрий Ежи Гроздинский — морщинистый старичок с длинными пушистыми волосами.
Гроздинский предложил гостям сесть. Они расположились в конце длинного стола, стоящего перпендикулярно президентскому. Помощники заранее предупредили их, что руки следует положить на стол ладонями вверх.
Председатель важно сказал:
— Говорите.
Расанов, уже в который раз, начал длинное повествование об обстоятельствах прибытия москвичей в Муос. Хотя члены Совета все это уже знали из докладов администраторов, докладчика ни разу не перебили. Когда он закончил рассказ, Гроздинский спросил:
— Чего же вы хотите от нас?
— Я вам объяснял, что мы выполняем приказ, — несколько раздраженно ответил Расанов, — в соответствии с которым должны установить инициаторов радиосигнала, наладить радиосвязь между Минском и Москвой и затем, по-возможности, оказать помощь в решении проблем Минского метро.
— Зачем вам все это? Зачем Москве нужна была эта экспедиция?
— Как зачем? Сам факт, что твое поселение — не единственное живое на этой планете, способствует повышению морального духа, дает надежду на будущее, является хорошей вестью, которые и у нас и у вас появляются редко. Кроме того, мы можем поделиться друг с другом ценнейшим опытом выживания, что однозначно будет способствовать укреплению экономики наших убежищ. Простой пример: вы могли бы предоставить нам семена, — при этих словах Гроздинский, не выдержав, хмыкнул, — и технологию выращивания нерадиоактивного картофеля и мы бы ее успешно применяли в Москве, где уровень радиации меньше, а средств индивидуальной защиты для выхода на поверхность — больше. В обмен вы бы получили грибницу и другие культуры, выведенные нашими селекционерами, что позволит вам производить значительную часть продовольствия без выхода на поверхность…