Ночью они вышли из бункера на поверхность в защитных костюмах. В той стороне, где был Вильнюс, стояло зарево пожаров. Уровень радиации неуклонно увеличивался. Возле базы метались растерянные литовцы — они, очевидно, хотели получить от военных разъяснения или помощь. Увидев, что американцы одеты в скафандры, литовцы стали что-то кричать на своем языке, женщины плакали. Потом хлынул дождь. Это был необычный дождь — раствор радиоактивной гари и пепла в воде. Даже в скафандре оставаться наверху было опасно. Они вернулись в бункер.
Шли дни. Через неделю литовцы нашли шлюзовую будку спуска в бункер и начали стучать во внешнюю дверь. Какая-то школьница на ломаном английском просила впустить их внутрь. Эти призывы, понятное дело, игнорировались. Потом местные начали чем-то стучать по массивной двери, явно пытаясь ее взломать. Рэй, не дожидаясь согласования с командиром базы, принял решение. Он и еще три морпеха, снова облачившись в защитные скафандры, поднялись в шлюзовую будку. Открыв дверь, Славински хотел жестко потребовать оставить территорию базы, но литовцы начали ломиться к ним. Их было человек тридцать. Многие держали на руках детей. У большинства уже проявлялась лучевая болезнь, у некоторых на лице и руках были язвы. Они настырно проталкивались в будку. Рэй хорошо знал инструкции: посягательство на военный объект дает право открыть огонь. Он отдал приказ стрелять и сам выпустил несколько коротких очередей в упор. Семеро местных упали у двери будки, остальные испуганно отшатнулись. Оглянувшись на своих, Рэй понял, что стрелял только он. Солдаты, вышедшие с ним, растерянно замерли и недоуменно смотрели на него сквозь стекла шлемов.
Командир базы, полковник Моррисон, последнее время занимался тем, что опустошал спиртные запасы бункера. Узнав о «подвиге» своего заместителя, он пьяным голосом безапелляционно заявил:
— Славински, вы сволочь! — Однако никаких мер он не принял, остался сидеть в своем кабинете, тупо и пьяно вглядываясь в фотографию своей семьи, которая жила в Индианаполисе. Ночью полковник застрелился. Рэй стал командиром базы.
Прошло полгода. Городок вымер. Никто не нарушал покой бункера. Правда, стали появляться какие-то странные животные и птицы. Один раз не вернулись три человека, ушедшие в разведку в город. Следующий разведотряд нашел их пустые скафандры, измазанные желтой слизью.
В бункере тоже было нехорошо. В замкнутом пространстве солдаты и офицеры сходили с ума: начались драки, самоубийства, сумасшествия. Для наведения порядка Рэй сначала практиковал аресты, потом расстрелы, а однажды ему пришла гениальная мысль — выгонять провинившихся без скафандров на поверхность. Это было очень поучительно для других. Приговоренный солдат медленно умирал, скуля и плача у будки бункера, и его причитания долгое время слышались на верхних ярусах.
Истощались припасы. Заканчивались противорадиационные фильтры. Грунтовые воды подмыли одну из стен недостроенного бункера, и теперь на нижнем ярусе по щиколотку стояла вода. Связь с внешним миром установить не удавалось. Рэя боялись, но он чувствовал, что в один прекрасный момент его просто задушат. Славински начал серьезно задумываться, что и его жизнь, похоже, дает трещину.
База была расположена недалеко от белорусской границы, и собственно, основной ее задачей в случае войны являлось десантирование в Беларусь, перекрытие транспортных коммуникаций, уничтожение инфраструктуры и ПВО. На базе имелся свой советник по белорусскому вопросу — Александр Заенчковский. Раньше он был директором одного из мясокомбинатов, за махинации против него возбудили уголовное дело, но арестовать не успели: Заенчковский эмигрировал в Литву, где провозгласил себя «борцом за свободу», притесняемым «тоталитарным режимом». Он получил политическое убежище, неплохое пособие и гарантию о невыдаче белорусской стороне. Вскоре ему предложили работу на натовской военной базе в качестве «консультанта по белорусскому вопросу». Работа была несложная: объяснять особенности национального менталитета и помогать контролировать развитие белорусской экономики, по возможности препятствуя ее укреплению, а также сеять враждебные настроения в обществе и прочее.