Когда завыли сирены, Заенчковский сориентировался и побежал в бункер. В сутолоке не заметили, что в бункер пробрался штатский. Через некоторое время его притащили к пьяному Моррисону. Последний тупо посмотрел на собачье преданное лицо Александра и вяло махнул рукой: «Пусть живет!». Заенчковского оставили, и он стал мыть в бункере полы, убирать туалет, делать прочую черную работу.
В один из дней Рэй мрачно сидел один в кабинете командира, когда к нему вошел адъютант. Он доложил, что на прием хочет попасть «этот русский». В надежде хоть как-то отвлечься от черных мыслей, одолевавших его, Славински кивнул. Заенчковский зашел и начал говорить очень быстро, боясь, что ему не дадут высказаться до конца и выгонят. Он сообщил, что еще будучи директором мясокомбината, он однажды получил странный госзаказ. Подрядчиком выступало военное ведомство с аббревиатурой, которую он теперь уже не помнит. Необходимо было произвести огромное количество тушенки для долговременного хранения. Оплачивался заказ хорошо. Он познакомился с представителем заказчика — каким-то подполковником, и так получилось, что они решили вместе отметить удачную сделку (Заенчковский не упомянул, что вместе с подполковником они украли две машины секретной тушенки — и обмывали именно это событие). И вот тогда пьяный вояка рассказал ему, что Беларусь всерьез готовится к войне, что на базе Минского метро и прочих подземных коммуникаций формируется грандиозная система убежищ и что этот заказ — именно для подземных складов.
— Так вот, если бы попасть туда, можно было бы освободить белорусский народ от тоталитаризма и принести к ним свет демократии, а заодно взять под контроль некоторую часть продовольствия подземных убежищ! — закончил рассказ Заенчковский.
Слушая Александра, Рэй начал приободряться. Да ведь у них в подземных ангарах стоят вертолеты, а в бункере остались летчики! Этот потенциал он может и должен использовать для новых побед. Оценив смекалку Заенчковского, Славински назначил его советником, а вскоре тот стал правой рукой начальника базы.
Сообщение о предстоящей операции ободрило солдат. Тысячный контингент уже мечтал о том, как они заживут в роскоши Минского метро. Как благодарные минчане, а главное, минчанки будут рады освободителям. Всем надоел этот дурацкий тесный бункер. К тому же в последнее время морпехов пугала все прибывающая вода на нижнем ярусе и уменьшение дневного рациона, не говоря уже о том, что кофе и курево давно закончились.
Рэй сам отобрал лучших бойцов для первого десантного отряда. Четыре десантных вертолета в сопровождении трех «апачей» покинули базу. Семьдесят десантников гомонили и шутили под громкую боевую рэп-композицию. Не портил настроение даже унылый зимний пейзаж за бортом. Во флагманском вертолете летели Рэй и его новый советник.
Заенчковский, который хорошо помнил Минск, не узнал город, вернее то, что от него осталось. Эскадрилья долго кружила над мертвыми развалинами — Александр все никак не мог сориентироваться в расположении улиц. Наконец он ткнул пальцем, и они приземлились в центре площади. Одетые в противорадиационные скафандры, морпехи высыпали из вертолетов.
Рано утром они постучали в гермодверь станции метро Молодежная. Из-за двери удивленно спросили, кто стучит. Заенчковский ответил, что свои. Люк открыли. Это было верхнее помещение, где в основном находились старики, инвалиды и больные. Оттолкнув в сторону хилых, ничего не понимающих «защитников», отряд прошел к следующей гермодвери и таким же образом проник в нижние помещения. Без единого выстрела американцы разоружили немногочисленную местную службу безопасности и провозгласили станцию территорией Соединенных Штатов.
Огромных запасов провизии, о которых говорил Заенчковский, здесь не нашли. Не встретили они и особой радости на лицах минчан от прибытия освободителей. Хотя, по правде сказать, и огорчения их приход тоже не вызвал. Таков уж менталитет белорусов. Если выразиться одним словом, то самым уместным, пожалуй, будет определение «памяркоуныя», что означает «спокойные», «равнодушные», «терпеливые».
Жители Молодежной были измучены борьбой за выживание, кроме того, они не поддерживали последние решения администрации Муоса, поэтому смену власти встретили почти равнодушно.
Отряд морпехов двинулся в направлении Фрунзенской. Разоружили ничего не понимающих дозорных на входе. Захват станции прошел по тому же сценарию. Но несколько фрунзенцев успели покинуть станцию. Они объединились с дозором на выходе, послали двух солдат на Немигу, а сами организовали заслон. Восемь защитников, вооруженных одним автоматом, несколькими арбалетами и ножами, вступили в неравный бой, который длился десять минут. Выстрелы из армейских гранатометов уничтожили дозорных, не успевших даже ранить ни одного противника.