— Я очень ценю ваше предложение, господин губернатор, но у меня, как и у вас, много дел государственной важности и совсем не остается времени на личную жизнь. Конфедерация партизан, руководство Нейтральной, а также Совет ученых Центра находят безукоризненным соблюдение Штатами Конвенции в части свободного пропуска по их территории послов и торговцев. Мы помним, что Штаты ни разу не нарушили пункт Конвенции об оказании содействия послам. Надеемся на вашу принципиальность в этом вопросе и впредь. Цель нашего прихода на ваши территории сегодня — посещение Фрунзе-Кэпитал для разговора с господином Президентом по очень важному вопросу, касающемуся всего Муоса.
Губернатор хотел было что-то возразить, но Светлана его опередила:
— Вспомните, господин губернатор, я всегда посвящала вас в суть вопроса, который мне было поручено обсудить с президентом, но сейчас, при всем желании, этого сделать не могу. Это секретная информация, и находится в компетенции первых лиц государства. Ваш президент тоже должен знать об этой проблеме. Только он может затем определить круг людей, которых захочет в нее посвятить. Как опытный человек, вы понимаете, сколь велико может быть недовольство президента, если он не получит эту информацию или получит ее слишком поздно. А он ее обязательно получит, даже если по каким-то причинам мы не попадем во Фрунзе-Кэпитал. В туннеле осталась часть нашей группы, которая, по истечении определенного времени, пойдет во Фрунзе-Кэпитал секретным маршрутом и все равно выполнит задание. Думаю, вы не захотите вызвать у президента сомнения в своей верности интересам Америки.
Самоуверенности у губернатора поубавилось, он почувствовал себя не в своей тарелке. Это можно было заметить по суетливым движениям, которыми он попытался поправить простыню и прикрыть ею пах. Уже без былой развязности жирдяй процедил:
— Да ладно тебе, партизанка. Шуток вы не понимаете. Мы пропустим вас, но сперва пошлем гонца узнать, захочет ли вас принять господин президент. Сами знаете, время неспокойное… Ваши люди не будут волноваться, если вы отдохнете у нас, пока гонец сходит туда и обратно?
— Ну, если это будет недолго…
— Пару часов. А пока пообщайся с моим советником по внешним связям. Ты ж, кажется, с ним знакома.
«Может, хоть он что-нибудь выудит из них», — подумал про себя губернатор, а вслух добавил:
— Надо бы проблему ленточников обсудить.
Как только Светлана со спутниками вышла из жилища губернатора, тот нервно схватил булку и, жуя, злобно повторял:
— Стерва! Сука! Партизанская падаль!..
Губернатор был более чем прав: его советнику по внешним связям Геннадию Глинскому Светлана рассказала все. Только вот советник не спешил делиться информацией со своим шефом.
Жилище Глинского было одновременно и его кабинетом. В комнате три на четыре метра стоял стол, заваленный какими-то бумагами, рядом этажерка с папками и книгами, стул. За тряпичной занавеской располагалась спальня советника и его семьи.
Когда Светлана вошла в комнатенку, ей навстречу поспешно поднялся худощавый человек с необыкновенно светлыми глазами. Он явно был рад гостье. Поздоровавшись, девушка огляделась:
— А где Настя?
Геннадий открыл дверь, ведущую на платформу станции, проверил, не подслушивает ли кто, затем, отведя Светлану подальше от двери, шепотом сказал:
— А я Настю с Сашкой и Сережкой в монастырь отправил… Вот мучаюсь теперь, не знаю, дошли ли они… Уже месяца три, как отправил… А версия такая, будто ленточники их захватили. Шеф поверил… Последнее время это не редкость.
— Что, плохо с ленточниками?
— Да совсем погано. Пока на станцию не нападали, но дальние поселения Штатов еле держатся. Бункер Театра Оперы захватили, Машеровские переходы тоже. Никто не спасся оттуда. Всех или убили, или обратили, твари. На группы, которые в неметрошных переходах появляются, нападают: кого убивают, а кого захватывают и с собой уводят. Мы не знаем, сколько их, но уж точно — немало. Может, пол-Муоса уже за ними.
— Что делать думаете?
— Ты про кого спрашиваешь? Нашему губернатору не до этого. Он занят более важными делами. Ему чуть ли не каждый день докладывают о стычках с ленточниками, а он кричит, что мы его по мелочам беспокоим. Только после того, как его личного раба убили, до этого борова стало доходить, что все очень серьезно. Американцы с бээнэсовцами боятся ленточников, но каждый о себе только заботится, об организованном сопротивлении речи не идет. Я думаю, что все дальние поселения скоро обратят. Вот тогда и за нас всерьез возьмутся.