— Я уже сама начинаю верить в диггерские легенды о Присланных.
— А во всесильных «землян» ты не веришь? — с усмешкой спросил Глинский.
— Да нет пока… А ты чего такой невеселый? Американцев свергли, вот-вот рабство отменят.
— Не знаю… Что-то не верю я в хорошие перемены. Молодой президент Республики входит во вкус. Рабство он отменять, кажется, раздумал. Освободил только тех, кто участвовал в революции, и взял их в свою армию. В туннелях американцев и бээнэсовцев десятками расстреливают, даже тех, кто ничего плохого не сделал. А семьи расстрелянных отдают в рабство вчерашним рабам — нынешним рекрутам новой армии. Президент, похоже, готовится идти дальше. Он и меня-то вызвал, потому что ему уже донесли о нашем с тобой знакомстве, и этот Игнат надеется получить информацию о положении дел в вашем регионе: численности армии, вооружении и прочее. Он назвал это «необходимостью наладить тесные контакты с партизанами и Центром». Боюсь, что наш президент — это новый диктатор, который со временем попытается захватить Муос. И опять кровь, разруха, голод… Я ему про ленточников пытался доложить — он же их на Вест-Гейт не встречал, слишком далеко от их территорий. Так он мне сказал, что я «сцыкло» и не улавливаю приоритетных направлений — со всеми вытекающими последствиями. Эх, гори все… Я вот по Настюхе с детками соскучился, хотелось бы их повидать…
Игнат Заенчковский сидел в кресле покойного Президента Штатов. Это было шикарное вращающееся кожаное кресло, в котором он буквально утопал. Теперь это его кресло — кресло президента Республики. Игнат был возбужден. Сердце его билось сильнее обычного, кровь бойко бежала по жилам, он остро ощущал свою победу. Свое могущество. Улыбаясь, смотрел он на карту Муоса, висевшую на стене президентского кабинета. Вот они: две большие линии давно уже нефункционирующего метро. От этих двух артерий, как капиллярные сосуды, во все стороны расходятся паутинки переходов, ходов и коллекторов. Эта подземная страна под названием Муос лежит у его ног.
Он молод, силен. У него много энергии и большие планы. У него есть друзья и соратники. Впереди много побед. Его любимая жена Алла будет гордиться и восхищаться им. Когда он, устав от трудов, решит уйти на отдых, он подарит эту страну своему сыну. Игнат улыбнулся, вспомнив маленького забавного Аркашу. Дверь открылась.
— Господин президент! — Адъютант, растерянно моргая, смотрел куда-то мимо. — Господин президент, ленточники напали на кортеж в туннеле. Ваша же… жена и сын…
— Что с ними?!
— Мы нашли только одного солдата. Ленточники решили, что тот мертв, и не забрали с собой… Игнат Александрович, никто не думал, что ленточники могут напасть в этом туннеле — их там никогда раньше не было…
— Нет!!! Нет!!! — президент выбежал из кабинета и бросился к туннелю, ведущему на Фрунзенскую…
Глава 7
ЛЕНТОЧНИКИ
Ленточные черви — класс паразитических плоских червей. Представители этого таксона полностью утратили пищеварительную систему, и всасывание пищи происходит всей поверхностью тела. Жизненный цикл их представляет собой онтогенез одной особи, сменяющей нескольких хозяев.
Корень уже двадцать лет жил в городской канализации. Когда-то, очень давно — в прошлой жизни — Корень был Алексеем Ковенко, молодым преуспевающим инженером на Минском заводе, производящем оптические прицелы. Но, как это часто бывает, Алексей начал пить и потерял работу, из-за чего с ним развелась жена. Квартиру он благородно оставил бывшей супруге с двумя детьми, понимая, что вряд ли сможет платить алименты. Сам ушел жить к дружку, перебивался случайными заработками. За мелкую кражу получил срок. Когда вышел, жить было негде: дружок, у которого он квартировал до отсидки, сам находился в колонии, и на двери висел замок. Ища спасения от нешуточного зимнего холода, Корень открыл люк городской канализации в микрорайоне Уручье и спустился в него. Там воняло и было сыро, но зато — тепло. Алексей нашел ответвление в канале канализации и кое-как обустроился в нем. По ночам выползал наверх и обходил свои владения: в нескольких близлежащих дворах тщательно перебирал содержимое мусорных баков, выискивая бутылки, тряпки, картон, металл, а также остатки еды. Днем сдавал вторсырье и стеклотару в приемные пункты, на вырученные деньги покупал дешевое вино и снедь; после чего отправлялся к себе «домой», где напивался и спал. Из-за того, что Ковенко жил под землей, соседние бомжи и прозвали его «Корнем».