— Мривет, человеки! Мрям, мы тут с котаном Тимофеем поработали, мрям, угрожая ягодицам хозяина когтями! Мря! На какие жертвы ради проды только не пойдёшь! Фима, котан, мы с тобой!
Внимание! В проде присутствует жестокое обращение с животными.
Сильный удар в бок с коротким полётом до стены стальными клещами вырвал Ефима из апатии, молниями и звёздами в глазах от столкновения с декоративными кирпичами прихожей, в пыль разнёс хандру, в которой Ефим пребывал последние пару дней, отдав управление телом Котеичу.
Свалившись на пол, Ефим, подволакивая заднюю левую ногу, принявшую на себя основную оплеуху, стреканул в зал, забившись за диван.
— О, котя прибежал!
А широкой щели между задней спинкой дивана и стеной нарисовалось лицо незнакомой девицы с вульгарным макияжем на всю физиономию. Улыбнувшись, девица протянула руку к Ефиму, хотя тому улыбка показалась хищным оскалом.
— Ш-ш-ш! — выпустив когти под утробно-горловое шипение, Ефим инстинктивно замахнулся лапой на пятерню.
— Валера, что ты с котей сделал? — качнув достоинствами пятого или шестого размера, с трудом удерживаемыми коротким спортивным топиком, ловко отдёрнула руку развязная девица.
«Вот ты какой, северный олень! — подумал Ефим, вспоминая сволочь в протёртых на коленях джинсах. — Действительно, юродивый, не повезло девчонкам с брательником».
— Дядя Валера! — достиг ушей с кисточками возмущённый крик Лики. — ты зачем Фиму пнул?!
— Ничего с ним не будет, — в зал ввалился долговязый небритый хипстер с моднявом прикиде с девочкой на прицепе. Проведя ладонью по трёхдневной щетине, он через губу презрительно процедил:
— Вашей твари давно пора преподать пару уроков уважения к человеку, чтобы она пасть на кого не попадя не разевала.
— Ты, ты… — пустив слезы обиды за любимого питомца. Задохнулась воздухом Лика, — я всё маме расскажу!
— Ну-ну, расскажи бумерам*, расскажи, — усмехнулся великовозрастный балбес, в чертах лица которого читалось несомненное сходство с Валентиной. — И про это тоже ей расскажешь?
Хипстер покрутил перед носом Лики расцарапанной в кровь кистью правой руки. Девочка гневно сверкнула блестящими глазищами.
— Если бы вы меня схватили за шкирку, я бы ещё и морду расцарапала! — топнула ногой Лика, разворачиваясь к дядьке спиной.
— Глянь, кисазая*, какую дочь вырастила сестра на свою голову, — прозвучало чванливо в ответ, — блохастая тварь её дороже человека.
— Валера, давай не будем флеймить*, - прогнулась в спинке «кисазая», — сколько мы с тобой уже шипперим*, но даже я скажу, что пинать кота совсем не свэгово*. Неужели мой няша приревновал котёнка?
Ефим незаметно вылез из-за дивана, шмыгнув в спальню, где забился под кровать, вспоминая, как он дошёл до такой жизни, пропустив появление в квартире новых лиц и совсем не контролировал обстановку, что вылилось в травму с тягучей болью в левом боку. Пни небритый тварёныш чуть сильнее, и прощай девятая жизнь. Аккуратно разлёгшись на правом боку, дабы не тревожить пострадавшую лапу, Ефим вспомнил вечер, когда он прочно закапсулировался в себе, отдав контроль сожителю.
Началось всё с какого-то сериала, идущего на одном из множества каналов. Сейчас Ефим почему-то не мог сказать, российский был фильм или западный — это не главное. В тот вечер он привычно занял облюбованный угол дивана, разделив полезную площадь мягкой мебели с Валентиной, отдыхающей перед телевизором после напряжённого трудового дня. Лика ушла в гости к подружке, обещав вернуться, как штык, к девяти вечера. Николай увлечённо монтировал новый ролик с ведущим Котэкой в главной роли и ему было не до домашних, которые соблюдали непреложную заповедь не нарушать папины творческие порывы, поэтому Ефим, включив урчальный моторчик, занимался созидательным окучиванием хозяйки.
Валентина, с ногами взобравшись на диван, периодически запускала пальцы в густую шерсть котёнка, почёсывая того за ушками и на шейке. Затуманившийся от ласк Ефим едва не пропустил до боли в мозгу врезавшуюся в память трагическую сцену, разворачивающуюся на экране телевизора.
Вздрогнув всем телом и отпрянув от женщины, человек в шкурке домашнего питомца во все глаза уставился на бойцов, штурмующих лабораторию. Несколько спецназовцев, знакомых до боли в глазах, в хлам разносили лабораторию, ногами в берцах открывая двери в кабинеты и врываясь в помещения. Забыв, как дышать, Ефим ждал момента с девицей и очкастым парнем, и кульминация не преминула наступить. Вот очкарик сбивает штурмовика и получает свинцовый рой в спину. Брызгает кровью девица, заваливаясь на диванчик…