— Дядя Коля, — Ольга протянула телефон, — я перекинула.
— Спасибо, Оля. Предлагаю всем нам окунуться в прошедшие события, а потом будем решать, кто кого по судам затаскает, и чья собака в парке без намордника разгуливает. Молодые люди и вы, господин неизвестный, присоединяйтесь. Будете, так сказать, первыми свидетелями, тем более вам, господин неизвестный, сам бог велел ознакомиться с записью.
Через несколько минут ерзающий и нервничающий пузанчик напоминал по цвету лица супругу, а та, как мы условились ранее, косплеила созревшую свеклу.
— Как интересно, — протянул Николай, — молодые люди, я могу вас попросить оставить нас наедине с родителями этого замечательного молодого человека, — ядом, капающим с языка отца Лики, можно было отравить пару городов с Москву размером. — Вы меня очень обяжете. Доча, девочки, посидите вон на тех лавочках, хорошо?
Ехидно улыбаясь, парни и рыжевласка с кавалером скрылись за кустами. Девичья стайка с хромающей Ликой упорхнула к лавочкам у фонтана.
— Пороть сына не пробовали? — участливо осведомился Николай у пузанчика. — Нет? Очень рекомендую.
Дама в порванных колготках начала втягивать ноздрями воздух, на глазах раздуваясь подобно жабке, но остановилась, натолкнувшись на холодный взгляд королевы льдов.
— Скандалить не советую, — припечатал Николай, постучав пальцем по экрану телефона. — По судам, говорите, затаскаете…
— Послушайте, — начал мужик.
— Нет, это вы послушайте! — перебил его Николай. — Вы кого растите, вы что, не видите, в кого превращается ваш сынок? Дерзайте дальше, успехов вам и старости в самом заплесневелом доме престарелых с мадагаскарскими тараканами на стенах и клопами в кроватях, если он вас раньше в могилу не вгонит.
Ефиму стало жалко сдувшегося на глазах мужика. Видимо не всё с ним было потеряно, в отличие от дамочки, в глазах которой плескалась слепая любовь к чадушке.
— Дорогая, отдохни у фонтана, — глухо обронил пузанчик. — Иди, — прошипел он, сжимая кулаки.
Бросая на мужа испуганные взгляды, едва не кудахча, ощипанная курица поволокла цыплёнка-переростка к фонтану отмывать грязь с царапин. Пёс, виновато опустив голову, остался сидеть у ног хозяина.
— Пётр у нас поздний ребёнок, поймите. Долгожданный… Люда до тридцати семи не могла забеременеть, чего только мы не перепробовали. Избаловали мы его… Тряслись, все пылинки сдували, Люда ведь больше не могла, ну, по женской части. Все капризы выполняли, вот и допрыгались, — обречённо говорил пузан. — Я всё время на работе, да по командировкам, воспитанию почти не уделял внимания. Когда? Люда после родов и после операции на работу так и не вышла, один тяну, некогда сыном заниматься, вот и проглядел.
— С вас новый сарафан для Лики, а ремень для сына я вам могу отдать свой. Принимайте меры пока не поздно! Оставите воспитание на откуп жены, получите садиста и маньяка. Если вы его за такую выходку не выпорете, вам лучше повеситься, иначе сынок сядет вам на шею и свесит ножки. Впрочем, он и так там сидит, вас и маму погоняя. Ничего, что я так прямо в глаза говорю? И ещё, если я его увижу рядом с дочерью ближе пятидесяти метров или она мне пожалуется, что пока вы не вколотили в него ум через задние врата, он подходил к ней в парке, в школе, да где угодно, мы встретимся с вами в суде. Поверьте, кто вы и где работаете я буду знать уже завтра, хоть мы друг другу не представлялись. Цацкаться, церемониться и входить в положение я больше не собираюсь, вам всё понятно? Купите собаке намордник.