— Кому вы так насолили, Сергей, что вас поминают и проклинают до седьмого колена?
— Неправильно ставите вопрос ик, Пак Кузьмич, ик, кому мы оба насолили! Вы, ик, меньше, а я, вообще, в грехе по самую маковку погряз. Ну, ик, вспоминайте, кому мы могли дорогу тёмной ночью перебежать или ногу в автобусе отдавить, ик.
— Знаете, Сергей, — Павел Кузьмич развёл руками, — никто в голову не приходит…
Оборвав сам себя на половине слова, учёный пробуравил взглядом футуристические кресла, установленные в центре лаборатории. Молодой научный сотрудник проследил за взором старшего коллеги. Что-то прикинув в уме, он повернулся к руководству.
— Вы думаете…
— Вы больше не икаете, Сергей, заметили?
— Это невозможно!
— Как знать, — пожал плечами Павел Кузьмич, — жизнь порой подкидывает такое, что начинаешь сомневаться в слове «невозможно» и собственном психическом здоровье, как и в здоровье мира. Вопрос, кто ещё из нас сошёл с ума.
— Может быть нам возобновить поиски?
— И что мы предъявим кураторам? Перманентный ик, как доказательство невозможного? Знаете, что, коллега, позвольте дать вам совет — возобновите работу по старой теме, — профессор вновь стрельнул взглядом в сторону кресел, — что-то подсказывает мне, что вы двигались в правильном направлении.
— Ааа…
— Его обязательно привлеките. В первую очередь!
Профессор вышел, а один лохматый котёнок далеко от института в это время продолжал колготиться с ноутбуком и зашёл в мессенджер, активно перлюстрируя переписку некоего Ефима Котика.
«Чёрт, вот когда пожалеешь о привычке подчищать сообщения, чтобы не захламлять компьютер! Ладно, не будем гнать волну, повезло ещё, что другой я не сменил пароль. Так, посмотрим, что там Мишка-напарничек пишет? Спрашивает, как я устроился на новой работе? Я что, уволился? Когда? А куда устроился? Ефим Петрович, ты козёл! Ты что, не мог ответить другу про новую контору? Нормально и зарплата хорошая — это не ответ. Охренеть, значит всё-таки копия, оцифрованный разум, перемещённый в другой носитель. Руки надо за такое отрывать! Интересно, а та нервная девица, актриса погорелого театра, она как? Ей же тоже делали копию или она сыграла за подсадную утку, а я был лохом на развод? Стоп, интересно, я там случаем не женился?»
Ефим уже довольно споро наловчился работать с мышкой, катая её двумя лапками туда-сюда. Курсор ловко переместился на вкладку с фотоальбомами.
«Не женился! Хоть одна хорошая новость. Может подсобить самому себе и свести себя с Верой? Себя свести с Верой, какая-то шизофрения получается. Эй, стопэ, братцы! Получается я теперь навсегда котёнком останусь?!»
Утоляя информационный голод, Ефим не заметил, как двор за окном погрузился в вечерние сумерки. Металлический скрежет ключа, вставляемого в замочную скважину, застал его врасплох. Ему едва-едва хватило времени закрыть все открытые «окна» и свернуться клубком на клавиатуре, как в комнату ворвалась Лика.
— Фима! Плохой мальчик, ты почему спишь на ноутбуке?!
Ефим зевнул во всю пасть, клацнув челюстями, потянулся с прогибом спины вперёд, назад, хорошенько потоптался по клавиатуре и спрыгнул на пол.
— Лика, сколько раз тебе повторять, чтобы ты всё выключала, выходя из дома, — следом за дочкой в детскую вошла Валентина, от которой попахивало алкоголем. — Нечего на Фиму бочку катить, когда сама кругом виновата. Коты тепло любят, вот он и спал на теплом компьютере.
НЕ БЕЧЕНО!!!
«Пронесло! — подумал Ефим, сваливая в сторону кухни. — Чуть не спалился».
От долгого сидения за компьютером начало подводить живот и пока его стенки не накинулись на позвоночник следовало что-нибудь закинуть в ненасытную утробу. Так, что нам небесный покровитель послал, а Валентина наварила? Послал нам покровитель кусок филе куриного отварного и порцию телятинки ошпаренной, воду чистую из-под фильтра и миску с сухим кормом против зубного камня. С камнями у Ефима всё в полном ажуре, поэтому пусть корм сохнет дальше, а говядину и курятину можно и нужно оприходовать, иначе заветрятся и станут невкусными. Дожил, Ефим почесал задней лапой за ухом, сырое, ладно-ладно, ошпаренное кипятком мясо станет невкусным, а когда оно стало вкусным? То-то и оно, окошачиваетесь вы, Ефим Батькович, окошачиваетесь. Скоро мышей ловить начнёте и воробьёв пользовать.
За философскими размышлениями о превалирующем начале незаметно опустела миска и мгновенно навалилась сонливость.