– Да, а что? Если меня не уволили, то, конечно, пойду, – я отхлебнула большой глоток и чуть не поперхнулась. Чай оказался горячим и обжёг травмированное горло. Я и так разговаривала полушёпотом, а теперь что?
Дима виновато посмотрел на меня, поднялся, покопался в аптечке, побрызгал горло какой-то дрянью, и я сразу почувствовала обволакивающее тепло. Полегчало.
– Ты совсем не думаешь головой, да? – как-то слишком печально спросил Дима.
Я снова с удивлением глянула на друга. Я ведь могу так его называть?
– Хорошо, объясню, – разговаривая, как со слабоумной, продолжил мой спаситель. – Я сейчас не говорю о том, кто тебя похитил и зачем, а о том, что у тебя с собой наверняка была сумочка, в ней находился телефон и документы, так?
– Так, – мне поплохело. Вот теперь я поняла, о чём он. Паспорт со штампиком прописки. Телефон с контактами.
– Я вижу, что до тебя дошло, а теперь попробуй рассказать, куда ты вляпалась.
Немного подумав, решила выдать всё как есть. Моя скрытность довела меня до похищения.
– На рынке у барахольщика увидела кулон подруги, которая пропала. Решила проследить за ним и тем, кто поставляет товар, и… попалась, – голос сипел, плохо слушался, но я понимала всю важность разговора.
– Всё ещё хуже, чем я думал, – Дима растёр лицо ладонями, пытаясь осмыслить сказанное.
– А как ты меня нашёл? – этот вопрос не давал мне покоя.
– Сейчас это неважно, тебе надо уезжать из города, желательно очень далеко и затаиться. Не пользоваться паспортом, деньги только наличные, постарайся не общаться с теми друзьями, что есть в контактах телефона, и вообще, через пару часов все выезды из города будут перекрыты, выбраться уже не получится.
– Ты сейчас серьёзно? – от его слов внутренности опалило жаром.
– Если до тебя туго доходит, то объясню подробно. Ты важный свидетель, который увидел часть схемы преступного бизнеса, и ты теперь знаешь их в лицо.
– Но половина города знает их в лицо.
– Их знают, – вдох друга показался усталым, – как честных бизнесменов и торгашей, а ты увидела то, что не нужно было видеть. А свидетели долго не живут. Поэтому тебе нужно как можно скорее покинуть город.
– Надо всё рассказать милиции, вдруг есть ещё возможность помочь Мире. Раз уж у меня не получилось, может, у следствия получится, – упиралась я, как маленький ребёнок. – И вообще, мне домой надо.
– У меня складывается ощущение, что ты не хочешь жить.
Дима надолго замолчал, видимо, раздумывая, как донести до меня свою мысль.
– Как ты думаешь, что они будут делать, когда поймут, что ты сбежала?
– Будут искать? – робко предположила я.
– Естественно будут. Обложат со всех сторон. Если не найдут дома, найдут на работе. Поищут у друзей, родственников, знакомых. Для них одним пропавшим человеком меньше, одним больше – не играет роли. Лишь бы бизнес процветал. И не тот, о котором ты сейчас подумала.
– Но как я могу всё бросить? А как же квартира, родители Миры и она сама? – хотелось выть от безысходности.
Дима долго смотрел на меня, а потом хлопнул себя по коленкам и поднялся.
– Хорошо, пойдём, отведу тебя домой, выходи на работу, только не забудь завещание составить и не проси больше спасать, – наконец устало выдохнул Дмитрий.
Он стал нервно собираться, подал пальто.
– А я и не просила меня спасать, – разозлилась, сама не знаю на кого. Что я хотела? Чтобы меня поуговаривали, пожалели, погладили по голове, утешили. Да! С удовольствием бы сейчас услышала, что всё будет хорошо.
– Я понял, пошли, больше спасать тебя не буду.
Мне ничего не оставалось, как идти следом за раздражённым парнем, вернее, почти бежать. Он злился. А мне стало стыдно. Человек меня спас, вытащил из рук душегубов, принёс к себе, напоил чаем, предложил удобоваримый план спасения, а я?
Просто не верилось, что из-за меня маленькой перекроют город. Бред ведь.
5. Сан Саныч
Так и шли. Дима впереди, я, задыхаясь позади, но он ни разу не оглянулся. Через двадцать минут такой гонки, я готова была рухнуть прямо посреди улицы, но мы вошли ко мне во двор. Тут уже ступор случился с нами двумя.
Возле подъезда стояла полицейская машина. Территория под окном огорожена жёлтой лентой. Вытянутые стёкла аккуратно прислонены к дому.
«Меня что, обокрали?».
На негнущихся ногах доковыляла до квартиры. На входе стоял милиционер.
– Я хозяйка, – еле прошептала, но меня услышали.
– Проходите, – мне вежливо приподняли ленточку, пропуская внутрь.
– Кира, как ты… – навстречу мне кинулся Сан Саныч, но вдруг остановился. Его лицо перекосилось.
– Что тут произошло? – не стала уточнять, почему тот вдруг замер.