– Используют полностью? Или сжигают.
– Не могу представить, зачем кому-то столько тел. Разве что армию из киборгов создавать. Пропадают люди абсолютно разных социальных слоёв. Никому ведь не нужна печень бомжа. А такие тоже исчезают. В городе всего четыре котельные, все они под контролем.
– Инопланетяне? – выдвинула я новую версию, которую муссируют средства массовой информации.
Начальник улыбнулся. Захотелось рассмеяться в ответ, но я сдержалась. Несмотря на обсуждаемую тему, наш разговор мне безумно нравился. То, как он сидел рядом, даря тепло своего тела. Как смотрел, тревожно вглядываясь в глаза.
– Фантастическую версию правоохранительные органы отвергают.
Я не удержалась и хмыкнула.
– На самом деле, всё очень странно. Для такого маленького города слишком большой масштаб. Моё начальство настаивает на версии продажи органов, но интуиция шепчет, что не всё так просто. Много нестыковок. В Мурашках нет ни одной клиники, где бы делали подобные операции. А для подпольных – слишком много пропавших. Органы нужно правильно транспортировать, причём в короткие сроки. Мы отслеживаем все компании перевозчиков. И вообще, мне всё чаще кажется, что следствие двигается в неправильном направлении.
– Возможно. А тот младенец? – голос дрогнул, но я нашла в себе силы продолжить, – я так понимаю, он не пропавший, почему его дело лежит в стопках с исчезнувшими людьми.
– Сам не знаю, дела пока не объединены, но интуиция подсказывает, что это звенья одной цепи. Правда, интуицию к делу не подошьёшь.
– Мальчик выглядит странно, что с ним случилось?
– Да уж, – Сан Саныч с мольбой глянул на меня, но мне нужен был ответ. – Его полностью обескровили, неудивительно, что ты потеряла сознание, – пояснил Сан Саныч.
– Вот и ответ на вопрос. Их объединяет кровь! – уверенно выпалила я, – а сознание я потеряла, увидев фото Миры.
– Нет, у всех пропавших разные группы крови, разная внешность, разный образ жизни, даже районы проживания разные. Есть парочка приезжих, – заспорил Сан Саныч.
– Ты не понял. Все они были донорами крови, принеси папки, я тебе покажу.
Через пару секунд подшивки лежали передо мной, а я растирала лицо, приводя себя окончательно в норму. Присела. Голова ещё кружилась, но я уже спокойно могла фокусироваться на предмете.
– Вот, смотри, – показала на фото мужчины. У него на руке татуировка: капелька крови с крестом в ней – знак донора. У этой, – открыла новую папку – в документах написано, что она является донором. У третьей жертвы есть описание последней недели, и она сдавала кровь родственнику на операцию. Правда, нигде не написано, что она донор, но кровь сдавала, а это уже система.
– Я всегда говорил, что нужен свежий взгляд со стороны, – воодушевился Сан Саныч, – но давай о твоей догадке, пока никому не скажем.
– Как в детском саду, – улыбнулась я.
– Сейчас я проверю остальных, – он лихорадочно перелистывал подшитые листочки, и, найдя искомое, радостно улыбался.
– Да, ты оказалась права, все эти люди когда-то сдавали кровь, но как ты до этого додумалась?
Я приспустила толстовку и показала татуировку, набитую под ключицей. Маленькая, с ноготок. Капелька с крестиком.
– Так ты тоже донор? – страх, мелькнувший в глазах Сан Саныча, меня удивил.
– Скорее нет, чем да.
– Это как?
– Если ты помнишь, я почти всю жизнь провела с опекунами. Одна из них мне рассказала, что когда я была маленькой, то сильно болела. Я нуждалась в переливании крови, но подходящую никак не могли найти. Оказалось, что моя кровь не принадлежит ни одной известной группе. Врачи долго изучали мой случай, но ни к какому выводу не пришли. Со слов опекунши, мне что-то всё-таки влили, потому что болеть я перестала. Жить мне неизведанная кровь не мешала, так же как и татуировка. Когда она у меня появилась, я не знаю. Опекунша сказала, что из больницы я вернулась уже с ней. Кто и почему её сделал, я так и не поняла. Кровь я не сдавала, во всяком случае, такого не помню.
– Нда, всё интереснее и интереснее, – задумчиво постучал по губам Сан Саныч.
– Мы можем идти, или у тебя ещё дела? – поинтересовалась я. Находиться в одном помещении с Шуриком становилось всё сложнее. Дыхание затруднилось, голос стал сипнуть, и голова отозвалась лёгкой болью.
Моё состояние мне не нравилось. Я вообще никогда не падала в обмороки. Почему же сегодня? Сознание немного путалось, и я дезориентировано смотрела по сторонам. Нестерпимо захотелось на свежий воздух.
– Сейчас переоденусь в гражданское, заскочим на рынок, а потом заедем в пункт переливания крови, посмотрим, как там и что, – наметил дальнейший план действий. – Устраивает?