– Привет, что-то случилось? Тебя обидели? Почему так поздно? – улыбчивый охранник обеспокоенно вглядывался в моё лицо. Я не выдержала, и заревела.
– Боюсь идти домой, страшно, – кивнула я на тёмную дорогу без единого фонаря.
– Я тебя провожу, – бескомпромиссно заявил он, – меня Дима зовут.
– Но как же? Тебе нужно работать, – чуть всхлипывая, не согласилась я.
– Ничего, Петрович подежурит. Не могу я тебя одну отпустить, совесть не позволит, так что терпи! – Дима улыбнулся, и у меня на душе немного посветлело.
Есть ещё нормальные люди в нашем городе! Дима ничего не рассказывал о себе, зато он знал бесчисленное количество анекдотов. Подходя к подъезду, я уже смеялась как ненормальная.
– Вот тут я и живу, – показала рукой на свои окна и с благодарностью пожала ладонь Димы.
– Первый этаж и нет решёток? Ты бессмертная что ли? – возмутился он, чем тут же испорти мне настроение.
– За какие шиши я их поставлю? Чего привязался? Проводил, спасибо! На лекцию по безопасности я не напрашивалась, – возможно грубее, чем хотела, буркнула я. Вырвала ладонь и резко развернувшись, пошла домой.
Он подождал, пока я зайду в подъезд и только потом растворился в темноте. На сердце потеплело. Заботится.
Вся следующая неделя прошла как под копирку, только домой я добиралась по светлому. А сегодня я узнала, что меня лишили премии: в моей продукции нашли инородное тело. Одним словом – катастрофа. По ехидным ухмылкам коллег поняла, что это дело их рук. Как же! Я посмела обидеть их несравненного начальника. Моя работа превратилась в настоящий ад. Живу одна, заступиться за меня некому. Зарплата – это то, что не позволяет скатиться в отчаяние окончательно. Хорошо, что квартира своя, несъёмная. Но всё равно, кроме, как на коммуналку и на еду, денег ни на что больше не хватает. А тут голый оклад. Захотелось выцарапать глаза гадёнышу.
Хотелось реветь и орать одновременно. Ушла в раздевалку, чтобы никого не раздражать и не радовать. Но, недолго находилась одна.
Вкрадчивые шаги вывели из оцепенения.
– Вот ты и попалась, – ненавистный монстр оказался за спиной непозволительно быстро. Еле успела отскочить к шкафчикам, но дальше-то некуда. Сил плакать и возмущаться уже не осталось. Только молча сжала пальцы в кулак и с вызовом уставилась в «благородное лицо». Перекошенное ненавистью и диким желанием одновременно, оно вызывало не просто страх, а какой-то глубинный ужас.
Ноги затряслись, и от неуправляемой паники, зажмурилась. Будь что будет. Бороться со своими эмоциями уже просто не получалось.
– Ты всё равно станешь моей, так чего сопротивляешься? Я бы не сделал тебе плохо, – горячее дыхание опалило щеку. Пах этот мужчина дорогущим парфюмом, но желание очистить желудок стало запредельным.
– Вы не знаете, где Милантий Савельевич? – голос зама эхом разнёсся по коридору.
– Вас ищут, – почти неподвижными губами прошептала я.
– Как не вовремя, – отстранился тиран, и я, наконец, смогла вздохнуть, – завтра после работы я жду тебя, поужинаем и всё станет как прежде, даже премию увеличу.
Его ухоженные пальцы пробежались по губам, и меня реально затошнило. Ничего не ответила. Просто не смогла.
– До завтра, – Милантий предвкушающе облизнулся. Его спина скрылась за дверью раздевалки, а из меня словно стержень вытянули. Уволюсь, но не пойду никуда.
В какой-то прострации переоделась и миновав проходную вышла на воздух. Тишина и темнота колючим страхом опустились в желудок. Хорошо ещё, что дорога асфальтированная, ровная.
Последняя маршрутка давно уехала, увозя усталых рабочих. А мне до дома «пилить» четыре остановки. Так-то недалеко. Только не ночью и не в нашем районе.
Вздохнула глубже и сделала первый шаг из-под единственного фонаря, освещавшего проходную.
Поздняя осень. Время, когда темнеет рано, а снега ещё нет. Любой звук заставляет замереть и прислушаться. Каждый раз – как на казнь. Тень. Мелькнувший силуэт. Тело покрывается испариной. Ноги дрожат и вот-вот подкосятся.
Громкий стук обуви сзади заставил резко обернуться.
– Не пугайся, Кир, я решил проводить тебя до дома, – облегчённо выдохнула, узнав Диму.
– Спасибо, я не видела тебя сегодня, думала не твоя смена.
– Я отлучился, а когда вернулся, Петрович сказал, что ты ушла одна, вот и решил догнать, знаю, как тут страшно по ночам, – лицо парня выглядело обеспокоенным.
Он оттопырил локоть, приглашая меня ухватиться. И такой этот жест получился напыщенный, что захотелось улыбнуться. Отпустило. Страх чуть притупился, уступая место лёгкой тревоге.