Кто и зачем пытался меня убить? Поняла, что что-то упускаю. Мотивы тех, кто схватил меня на стоянке, я понимала. А вот отравление вообще никуда не вписывалось.
Спустилась на кухню, где уже дирижировал лопаточками, колдуя над сковородой, Сан Саныч. Мужчина на кухне – это сексуально. Особенно с обнажённым торсом. Ещё бы передник не мешал.
– Присаживайся. Сейчас будем трапезничать.
Как же приятна такая забота. Ни о чём не думала, я просто наслаждалась ситуацией.
Яичница с помидорами удалась и провалилась в желудок не задерживаясь. Утрамбовав её горячим чаем, я уже собралась уходить к себе в комнату, но Сан Саныч остановил, аккуратно придержав за руку.
– Присядь, есть новости.
Лицо его при этом выражало вселенскую скорбь.
– Сегодня утром звонил Валентин Кармитович. Я ему отправлял твою кровь, чтобы понять, чем тебя отравили.
– И-и-и, – не выдержала я.
– Глазными каплями. Там длиннющее и незапоминающееся название. Но дело в том, что я знаю, кто пользуется такими каплями. Тем неприятнее мне это говорить.
Меня затрясло. Благодушие словно слизнули. Значит, это было умышленное отравление, а не случайное.
– Но кто? Кто решил от меня избавиться таким образом? Кому я перешла дорогу.
– Доказать ничего не смогу, но такими каплями пользуется Лиза, моя секретарша. Я сам покупал их в аптеке.
Я в стопоре гладила скатерть на столе, не поднимая глаз. Лиза отравила меня? За что? А потом пришло понимание... Он ЕЙ покупал капли.
– Но зачем? И, я ведь ничего не пила у тебя в кабинете… – тут я осеклась, вспомнив, как она принесла мне стакан воды после того, как надавала пощёчин.
– Прости, – еле слышно прошептал Сан Саныч.
Я взглянула на него. Бледный, усталый и какой-то потерянный. Не удивительно. Тот человек, который прикрывал тыл, как он думал, всадил в спину нож, да ещё и провернул пару раз.
– Может, ты ошибаешься, и это не она, – решила поддержать мужчину.
– Очень хотелось бы, поверь, но больше некому. Действие капель начинается через пятнадцать минут после принятия. Помнишь, когда мы уходили с работы, тебя уже мучила одышка. Наверняка и голова болела. Ещё через время наступает частичная парализация конечностей, дезориентация и начинаются галлюцинации. Скажи, ты видела что-то странное?
Слушала, затаив дыхание. Так вот что со мной было, а я уж подумала, что это тело так реагирует на присутствие Шурика. С облегчением выдохнула. Значит, та паутина над городом и доктор-оборотень мне просто привидились? Счастье-то какое!
– Да, ещё как, но рассказывать не стану, извини. Слишком свежи воспоминания.
– Это я виноват. Опять не смог предусмотреть.
– Ты же не ясновидящий, – я фыркнула. Скажи, у вас были отношения? Почему она так поступила?
Задала вопрос, а сама затаила дыхание. Страшно услышать правду. Неужели я всё-таки ревную?
– Когда-то я влюблённым бараном бегал за ней, ухаживал. До постели дело не дошло. Меня часто отправляли в командировки. Как оказалось, не случайно. Ведь у Лизы я был не один. Мой друг уже тогда занимал пост начальника. Таким нехитрым способом он и избавлялся от конкурента. В итоге Лиза выбрала друга. Я долго не мог смириться. Пришлось уехать, но я справился. Больше никогда я её не воспринимал, как женщину. Коллега по работе, жена Мишки, вот и всё.
– А она? Она рассматривала тебя, как мужчину?
– Вот ты сейчас спросила, и я вспомнил, что её поведение всегда было на грани. Только именно здесь, в Мурашках, плотину словно прорвало. Мы вместе обедали, обсуждали дела. Много времени проводили вдвоём. Возможно, она обычную вежливость приняла за ухаживания? Как я раньше не заметил? Поставил себе запрет и думал, что всё в прошлом. Только сейчас до меня дошло, что Лиза явно не придерживалась рамок приличия. То галстук завяжет, то пылинку с плеча стряхнёт. А я ведь и не понимал все эти намёки. Близорукий.
Нда, а дамочка-то молодец, время зря не теряла. Одинокий мужчина в чужом городе. Что ему нужно? Кусочек заботы. Он ещё молодец – кремень. Только травить соперниц – перебор. Или я не первая? Метод отработан. Хмыкнула. Вот было бы прикольно, если б наши потеряшки оказались делом рук ревнивой дамы. Шутка.
– Не кори себя. Просто теперь непонятно, что с этим делать.
– Мишка не переживёт, если Лизу отправят в тюрьму. Он её обожает, ею дышит. Решать тебе, всё-таки покушение на твою жизнь. Но, если ты не станешь писать заявление, я буду очень благодарен, – Сан Саныч говорил, не смотря мне в лицо.
Сердце моё заледенело. Ухнуло вниз, оставив только разлетевшиеся осколки. Но почему? Он просит меня за неё? Я и так не стала бы писать заявление, но сам факт. Шурик не пытается меня утешить, он просит за неё! Он... всё ещё её любит?