– Телохранители обыскали всё, что могли, но не нашли мою девочку. Знаю, что из города она не выезжала, но милиция отвергает сам факт её нахождения там. Это странно. Я по очереди нанимал двух лучших детективов, но и они вернулись ни с чем.
Следующая пауза наполнила помещение тьмой. Я прониклась. Но, что хотят от меня?
– Связей у меня в том городе нет, – на этом месте я сглотнула и уставилась в отполированные ногти Глеба Степановича, – город мутный, порядка нет. Всё, что удалось узнать и понять: туда стекается вся грязь современного мира. Такое ощущение, что вместо прогресса люди деградируют. Посторонних встречают нелюбезно, особенно мужиков. Предлагаю тебе отправиться туда и провести журналистское расследование.
Я удивлённо хлопала глазами. Меня ссылают? Именно сейчас прочувствовала, что тело чешется как никогда. Усидеть на месте не смогла, поэтому встала. Обошла стул и прикрылась им. Сначала показывают банку со скорпионами, а потом туда сажают.
– Я? Почему я?
– Так ты же лучшая, – удивлённо ответил Глеб Степанович. Главред ехидно кивал, подтверждая сказанное. Ну, гад же! Поняла, что отвертеться не удастся. Нужно выжать из этой ситуации как можно больше.
– Это официально? Я могу обращаться в милицию?
– Бумагу мы тебе выпишем, но лучше прикинься туристкой, а официальное удостоверение показывай только в крайнем случае.
Я кивнула. Подняв пятую точку со злополучного стула, перестала отвлекаться. Мозги включились. Но, следующие слова меня ввели в шок.
– Арина, если найдёшь дочь живой, я тебе «журнал» подарю. Как раз сейчас новое издательство запускаю. Дочь у меня одна, росла без матери, вот и разбаловал. Почему сбежала, до сих пор не понял.
– Большая любовь? – предположила я, чтобы хоть что-нибудь спросить. Моя мечта! Собственное издательство. В голове зашумело.
– Точно нет. Я не запрещал общение с парнями, но у неё не было никого близкого.
Собственная редакция – это, конечно, круто, но чем придётся пожертвовать? Впервые, находясь в этом помещении, почувствовала, как по спине скатилась капелька пота.
– А что в том городе ещё страшное, что за него «журнал» дарят? – решила уточнить, – вы же не всё рассказали?
– А вот это правильный вопрос. – Спонсор нашего журнала покрутил новый стакан в руках. – Там пропадают люди. Давно. Но официальная власть бездействует. То ли коррупция, то ли бандиты хорошо маскируются.
– Трындец, – не выдержала я, – а я, как её найду в городе, где орудуют маньяки? А если вашей дочери нет уже в живых? Или она не захочет возвращаться домой? – задала вопрос, который весь наш разговор крутился на языке.
Глеб Степанович сжал пальцы на стекле, и стакан лопнул. Я зажмурилась, не желая видеть кровь на холёных руках.
– Если Дины нет в живых, – он сглотнул, – нужно предоставить доказательства. Любые, какие только сможешь.
А этот олигарх действительно любит свою дочь.
– Я поеду одна, без прикрытия? – смотрела в бессовестные глаза начальника. Лучше он, чем руки спонсора.
Сначала там увидела небольшую искру сожаления, а потом уверенное торжество. Гадский гад. Да что там за город такой? Я могу не вернуться?
– Да, тебя довезут до пригорода, дальше доберёшься сама. Возьми этот маячок и спрячь на теле. Включи, когда нужно будет тебя забрать. Вертолёт будет ждать двадцать четыре часа в сутки, – Глеб Степанович положил мне на ладонь небольшой чип, размером с сим-карту. – Для включения нужно нажать сюда, – он показал, как это сделать.
– Хорошо, только прошу сделку между нами оформить документально, и если я не вернусь из командировки, то вы выплатите моей семье сумму, равную стоимости редакции.
Отец Дины глянул удивлённо и уважительно.
– Теперь понимаю, почему ты лучший журналист, хватка у тебя бульдожья. Завтра с утра документы привезут к тебе домой. Подпишешь и можешь выезжать. А сегодня я прощаюсь.
Кивнула и выскочила из кабинета. Зашла в туалет и минут пять охлаждала лицо холодной водой. Ехать страшно до одурения. Если лучшие детективы и телохранители не справились, что я могу?
Мысль, мелькнувшая в голове, заставила вернуться в кабинет. Постучала и тут же вошла. Глеб Степанович уже налил в очередной стакан виски.
– Что-то ещё? – от собранного и уверенного в себе мужчины не осталось ничего. Плечи опущены, руки, перевязанные тряпкой, трясутся. Сделала вид, что ничего не увидела и как ни в чём ни бывало, спросила:
– Да, я тут подумала, а что, если она мне не поверит? Мало ли в каких условиях Дина находится? Мне от вас нужно что-то такое, чтобы она узнала и пошла со мной.