– Я думала наведаться к др-р-у-у-гу, – протянула я многообещающе.
– Ему стоит бояться? – поперхнулся Лёня.
– Пока не уверена, но вопросов ему не избежать. Дима приходил в лабораторию. Наверняка ты его видел вместе с дядечкой, похожим на профессора. Дима ругался, обвиняя того в какой-то ошибке. Вот, хочу разобраться. Ещё бы понять где мы.
– Сейчас осмотримся, – Лёня скинул наносную весёлость, – нужно найти одежду. Такое ощущение, что мы за городом. Возможно, посчастливится найдём частный дом и разжиться бельём. Мне, конечно, и так всё нравится, – окинул он меня многозначительным взглядом, – но боюсь шокировать население.
Этот гад плотоядно облизнулся и снова стал дурашливым Лёней. Только вот я в его взгляде не увидела никакого сексуального подтекста. Скорее, он просто играл роль эдакого мачо, действовал по привычке: если рядом симпатичная женщина, нужно к ней подкатить. Под его взглядом я чувствовала себя изящной статуэткой, которую с любовью выбрали в магазине, а потом поставили на камин и забыли. Разве что пыль смахивали периодически. Утрирую, конечно. Главное, что я почувствовала себя спокойно.
– Ты прав, пойдём.
Мы двигались быстро, и уже через десять минут учуяли первых людей. Только не в поселении, а в лесу. Спрятались. Подождали, пока гуляющая парочка прошествовала мимо нас, и побежали дальше.
Наслаждение. От скорости, от запахов, от свободы. Взглянула на соседа. Он также наслаждался нашим забегом. Нам не мешали ни сучки, ни палки, что попадались под ноги.
Ещё минут через десять, Лёня остановился. Мы одновременно почувствовали запах жилья. Дым. Перешли на шаг. Из-за кустов узрели небольшую деревню. Десять домов, растянувшиеся на километр. Как ни странно, но вдоль разбитой дороги, стоял синий знак "Черёмушки".
– Я знаю, где мы, – радостно известил меня Лёня.
– И где? Надеюсь, хоть в родном городе, а то у меня иногда мысли возникали про другой мир. Слишком фантастические технологии были в ангаре.
Лёня посмотрел на меня, как на сумасшедшую.
– Мы в XXI веке, детка, – расставив пальцы, слишком пафосно продекламировал Лёня.
Я захохотала.
– Пойдём, посмотрим, что там для нас вывесили, – успокоившись, предложила я.
Но ни в первом, ни во втором, ни даже в третьем дворе никто не сушил бельё.
– Ну не в дома же нам залезать, – расстроилась я.
– Пойдём дальше, я тоже не хочу забираться в чужие жилища, там отвратительно пахнет, – брезгливо повёл носом мой подельник.
– Тогда пошли, может в следующей деревне повезёт больше, ты знаешь, куда нам идти?
– Мы в пригороде, в Зелёной Зоне. До центра на машине ехать минут сорок. Не знаю, сколько времени у нас займёт дорога пешком.
– Я тут никогда не была. Думаю, часа за четыре доберёмся! Скажи, а тебя кто-нибудь ждёт?
– Мама, но я не знаю, как она перенесла то, что я пропал.
– Тогда почему ты дал Арине номер телефона главаря района? – удивилась я.
– А что бы мама сделала? Взяла топор, вилы и пошла бы на профессора?
– Да, ты прав, как думаешь, они уже успели позвонить?
– Возможно. Представь, наши приедут на остров и обалдеют. Подумают, что это розыгрыш. Ох и достанется нам тогда.
Мы помолчали, каждый думая о своём.
– А моя мама в тюрьме, – решила пооткровенничать я.
– Да? А за что сидит? – спросил Лёня и тут же смутился.
– За кражу, – совсем не обиделась я.– Она просит меня всем говорить, что умерла, а на самом деле не вылезает из тюрьмы.
– Странное желание. А сколько ей дали? Что она украла?
И я впервые задумалась о том, что абсолютно не помню, за что маму упекли в тюрьму.
– Не знаю, ей ещё пять лет отбывать срок.
– Ничего себе, а сколько отсидела?
– Четыре года.
– Блин, она что, государственную казну похитила? – удивился Лёня. – На суде что говорили?
– Ты знаешь, а я не была ни на одном заседании, – задумчиво произнесла я.
– Странно, а почему? Ты хоть к ней на свиданки ездила? Знаешь, где она отбывает наказание?
– Вот ты меня сейчас спросил, и я поняла, что не знаю. Собирала посылки, когда она звонила с такой просьбой. Но даже на почту их ни разу сама не носила. За ними приходил какой-то тип, и всё. Потом мама отзванивалась, что всё в порядке, посылка получена. Я на этом не зацикливалась. За всю свою жизнь я видела её по полгода раз в пять лет. Привыкла.
– Ты не находишь это странным?
– Только сейчас об этом задумалась. Суды всегда были закрытыми, так мне мама говорила. Её это не беспокоило, меня тем более?
Но на самом деле именно сейчас и пришло беспокойство. Что-то вся история выглядит неправильно.
– А с кем ты жила, и чей телефон дала Кире? – снова полюбопытствовал Лёня.
– У меня всегда находились опекуны, я не жила в детском доме, если ты об этом. До восемнадцати лет сменились три супружеские пары. Они никогда не были злыми, но и добрыми я бы их не назвала. Просто люди выполняли свою работу. Женщина готовила, занималась ведением хозяйства, мужчина отвозил меня в школу, забирал оттуда, общался с учителями. Когда мама приезжала, они также оставались в доме.