Лёня тоже поприседал. Перенёс нагрузку на другую группу мышц. Грамотный подход опытного спортсмена. Только обычно приседания делают в начале тренировки. Но у нас всё с ног на голову.
– Собственно-то и нечего рассказывать, – продолжил Лёня, усевшись напротив меня. – Через сутки за мной пришли. Двое. В медицинских костюмах и масках, поэтому узнать никого не смогу. Сначала я радовался. Думал, что удрать смогу, главное – вырваться из подвала. Был не прав. Держали меня крепко. Я вырывался, брыкался, даже кусался, пока не получил сильный удар под дых.
Лёня сглотнул.
– Меня привели в комнату. Этаж второй или третий, не могу сказать точно. Вот там уже стало мне не просто страшно, а по-настоящему жутко. Рассмотрел не слишком много. Огромная комната, очень похожа на операционную. Большой металлический стол с раковиной в изголовье и сливом для крови. Я такие видел в фильмах.
Тут Лёня прервался, а я во все глаза смотрела на него. Но ведь он всё ещё жив.
– Это самое трудное воспоминание, прости, – Леонид вцепился в рыжие лохмы и со смесью страха и ужаса посмотрел мне в глаза.
Я поняла, что мне сейчас расскажут что-то действительно жуткое.
– Рядом с пустым столом увидел ещё один. На нём, – голос Лёни сорвался, – лежали останки тел. Расчленённые человеческие останки тел. Руки и ноги, сложенные отдельно и аккуратно. Я также складывал крылья и ножки, когда разделывал курицу для мамы. Потрошка отдельно.
Меня затошнило. Отбежала подальше, но желудок оказался пуст, поэтому рвало меня желудочным соком.
– Прости, я не специально, прекратить? – повинился Лёня.
– Нет, я хочу всё знать, – ответила без раздумий, – и это ты меня прости, я всегда была слишком эмоциональной и впечатлительной.
– Хорошо, тогда продолжу. Все эти кучки... до сих пор стоят перед глазами.
– Ужас, – снова не выдержала я. – Их на органы использовали, как думаешь?
– Не уверен, потому что один из тех, кто присутствовал там, что-то запаковывал в целлофановые мешки и складывал в холодильник. Большой, промышленный. Насчитал таких шесть штук, но, может их и больше.
– Ты, скорее всего, прав, ведь органы для пересадки хранят в специальных контейнерах, насколько я знаю. Так, значит, тебя тоже привели туда, и что дальше?
– Меня уложили на стол, привязали руки и ноги. Взяли кровь из вены. Пока её исследовали, я успел рассмотреть стеллажи с банками. Прикинь, куча банок, а в них человеческие органы плавают: глаза, уши, носы. Фу.
– А жидкость полупрозрачная? Похожа на ту, в которой мы плавали? – уточнила я.
– Нет, та жёлтая была вроде бы.
– Формалин, наверное. Тогда ничего не понимаю, давай дальше.
– А дальше… Что-то с моей кровью оказалась не так и меня решили пустить в расход. Я начал орать и брыкаться. Мне зафиксировали голову. Я сопротивлялся. Ещё как. Но всё оказалось тщетно. Потом двое начали спорить. Один вертел скальпелем, желая надрезы делать на живую, другой предлагал меня усыпить. Вот тут я просто захотел умереть сам, или хотя бы уйти в глубокий обморок, но ничего из этого не случилось. Последнее, что помню, как мне сделали всё-таки укол. Но он ещё не начал действовать, а один из тех, что хотел резать на живую, взял в руки скальпель и сделал первый разрез от грудной клетки к животу. Помню, что кричал. Сильно кричал.
Я схватила Лёню за руку, пытаясь поддержать, забрать на себя хоть капельку того кошмара, но он словно и не видел больше меня, вновь погружаясь в пережитый ужас.
– И как ты остался в живых? – тихо прошептала я.
– Точно не скажу, видел, что входная дверь распахнулась, – выскользнул из воспоминаний Лёня, – и человек в чёрных одеждах подкрался к извергу сзади. Нажал ему на какие-то точки на шее и тот свалился под стол. Возможно, это были галлюцинации или я принял желаемое за действительное. Раньше мне не делали наркоз. Очнулся уже в капсуле. Сначала шрам чётко выделялся, но потом и он пропал. Что-то произошло с организмом, я стал другим, но кем – даже не представляю. Ты ведь тоже чувствуешь, что мы теперь другие?
– Согласна, я чувствую мир и себя по-другому. Но, воббще, твоя история странная, очень, – пробормотала я.
– Ты мне не веришь? – вспыхнул Лёня.
– Верю конечно, такое придумать невозможно, но как-то всё это непонятно, ты не находишь?
– Конечно. Я должен быть мёртв, но почему-то жив.
– Возможно, тот, в чёрных одеждах спас тебя? Или это конкурент, который украл подопытного, чтобы поставить свои экспирименты. Не может же это быть один из них. Иначе, зачем он его под стол отправил?
– Я уже устал что-то думать. Поэтому и хочу пойти с тобой к твоему Диме и выяснить, что за хрень произошла со мной.
– Тогда пошли. Отдохнули и ладно. – Я поднялась, ещё раз потирая натруженные мышцы. Лёня за мной следом.