Прорычал?
Открыла глаза. Сижу на кресле, крепко привязанная верёвкой. В доме у Димы. Уже хорошо. Злость начала подкатывать к горлу, поднимаясь от самых пяток.
– Кира, не кипятись, дай всё объяснить, – присел передо мной Дима.
– Предатель, ненавижу, – я попыталась вырваться, но естественно, ничего не получилось.
В соседнем кресле также сидел привязанный Лёня. Глаза его горели натуральным бешенством. Он тяжело дышал, и из-под верхней губы проступали небольшие клыки. Это зрелище так меня поразило, что я прекратила вырываться.
– Вот и умница, – разговаривая со мной, как со слабоумной, Дима начал поглаживать мою кисть.
– Отойди от меня, и я жду объяснений, раз уж вам удалось снова меня поймать, – раздражённо рыкнула я. Рыкнула? Я тоже? Медленно провела языком по зубам, но все они остались на месте. Никаких изменений. Никаких клыков. Фух.
Мужчина, которого Дима назвал профессором, с любопытством разглядывал меня.
– Позвольте представиться, – Михаил Юрьевич, – врач, учёный, получивший звание профессора ещё двадцать лет назад.
Я с нездоровым любопытством рассматривала его в ответ. Хоть убейте, но негатива от него я не чувствовала.
– И что? Вы мне сможете всё объяснить, профессор? – всё же немного язвительно получилось у меня.
– Да, и думаю, что отвечу даже на те вопросы, которые вы не зададите, потому что сами не предполагаете, что их нужно задать. Особенно – кто вы такая.
Я с изумлением уставилась на Михаила Юрьевича.
– Что значит, кто я такая? Я прекрасно знаю, кто я такая, – слишком эмоционально ответила я.
– Я могу вас развязать, если пообещаете, что выслушаете всё спокойно. Кроме меня никто ответов на ваши вопросы не даст. Желаете что-нибудь?
– Хочу чай, – согласно кивнула я, раз предложили.
Меня развязали, а вот Лёню пока не стали. Слишком агрессивно он себя вёл. Дима принёс мне фруктовый чай, и я вспомнила, что и тогда он меня угощал точно таким же. Только сегодня его вкус мне показался особенно приятным. Взглянула с сочувствием на Лёню, но тот снова меня удивил. Он сидел расслабленно и улыбался. Это что, он из-за меня так нервничал? Перевела взгляд на Диму. Он тоже улыбался. Они тут что, все с ума посходили?
13. Прошлое
– Разрешите, я начну с того, чем занимаюсь?
Я величественно качнула головой. «Вот уж недоделанная императрица».
– Я учёный-генетик, в прошлом онколог-хирург. Долгое время просто спасал людей, вырезая опухоли. Доброкачественные, злокачественные – они сливались для меня в один сплошной клубок, пока я не заболел сам.
Мы все внимательно следили за рассказом. На вид профессору можно было дать лет пятьдесят. Если двадцать лет назад он получил звание профессора, то ему было тридцать? Что-то не сходится. Тридцать лет для медицинского работника – это мало. Они пока университеты да аспирантуры закончат, как раз и тридцать исполняется.
– Простите, а сколько вам лет? – нескромно перебила я рассказчика.
– Что? Не верите?
Я кивнула.
– Мне восемьдесят, – все с недоумением вытаращились на профессора. Даже Дима. Похоже, он таких подробностей не знал.
– Разрешите, я продолжу, – усмехнулся Михаил Юрьевич.
– Конечно, – несколько раз кивнула головой я.
Профессор рассмеялся. Его низкий, густой смех отозвался эхом в моей груди. На каком-то подсознательном уровне мне вдруг захотелось, чтобы у меня был именно такой отец. Хотя о чём это я? Этот человек проводит опыты над людьми.
– Когда я узнал, что болен, то тут же уволился с работы и занялся вплотную изучением самой опухоли. В подвальном помещении своего дома я оборудовал лабораторию. Нашлась пара спонсоров, и у меня появился нужный инвентарь. Я не вылезал из дома месяцами. Еду приносила знакомая медсестра. Она же и вытирала пыль, что скапливалась невозможно быстро. Заставляла меня кушать и в душ отправляла пинками. Знаний не хватало, и я начал ходить по библиотекам и стал рыться в медицинских архивах.
– Вы нашли лекарство? – нетерпеливо поёрзала я.
– Да. Я вылечился, хоть далось мне это слишком сложно, и не так, как я думал.
– Вы нашли лекарство от онкологии? – не в силах сдержать эмоции, я подскочила с места.
– Нашёл, только оно не для всех, и его как бы не существует, – огорошил нас профессор.
– Как это? – не понял Лёня, – лекарство либо есть, либо его нет.
– Всё не так просто, – профессор замолчал, уставившись в задумчивости в пол.
– Профессор, – тихонечко позвала я.
– Что ты знаешь о себе? – удивил меня вопросом Михаил Юрьевич.
– Родилась, выучилась, работаю, – со смешком отозвалась, а у самой в груди засосало. Мне уже Лёня разбередил память вопросами, а тут ещё и профессор. Неужели мы как-то связаны?