– Сан Саныч, – представился нам, наконец, инспектор и предложил присесть. Он странно на меня поглядывал, но я упорно делала вид, что не замечаю. Жар разливался по телу, отдавая приоритете чувствам. Мозг туманился от непонятных эмоций. Пока отводила глаза, наткнулась на доску в кабинете. Она была вся сплошь увешена портретами.
Выдохнула, отступая перед чужой бедой. Неужели это все пропавшие? Ужас! Я даже сосчитала. Пятнадцать лиц взирали с укором на следователя, пятнадцать пар глаз теперь сверлили и меня.
Сан Саныч сам заполнил заявление о пропаже, дал нам только подписаться. Забрал фотографию и вложил её в новую хрустящую папку.
– Когда вы видели подругу в последний раз? Откуда вы узнали о её исчезновении?
– Месяц назад. Ходили в кафе. О том, что Мира пропала, я узнала на работе. Мне коллеги сказали, а созванивались мы в эти выходные. На неделе некогда. Мы сейчас в разные смены работаем, да и меня почти постоянно оставляют на подработку, – уныло заключила я. Прозвучало это всё как-то совсем безрадостно.
– Встречалась она с кем-то?
В принципе, нормальный вопрос. Только я впала в стопор.
– Не знаю, она ничего не говорила, и вообще, когда нам отношения строить? Нам некогда даже думать о парнях, работа на мясокомбинате выматывает.
Сан Саныч вскинул голову, удивлённо разглядывая меня.
– Как может девушка говорить, что ей некогда встречаться с парнями? – он искренне не понимал, я это видела.
– Нормально. Когда надо выживать, а не фигнёй страдать, – я начала потихонечку злиться. – Вы всё спросили, что хотели, а то мне на работу ещё сегодня.
Участковый отложил ручку и с раздражением захлопнул папку, в которую подшил последний заполненный лист.
– Ты меня действительно не узнаёшь или делаешь вид, Кира? – Я с недоумением взглянула на мужчину, а потом с новым энтузиазмом принялась рассматривать красавца. Эстет в душе пел. Можно не украдкой, а в наглую полюбоваться инспектором. Только я и правда не узнавала.
– Нет, а должна?
– Мы с тобой за одной партой сидели целый год, неужели не помнишь? – строя из себя обиженного, скосил глаза парень.
Я пожала плечами.
– Я всегда сидела одна. Лишь один год ко мне подсадили Шурика, и ты явно на него… не… похож, – до меня, как до жирафа доходило: Саша, Шурик, Саня, Александр – это одно и то же имя. – Да ладно? Неужели ты тот самый Шурик?
– Он самый, а я тебя сразу узнал по голосу, а ещё по особой примете – маленькой родинке на ушке. Целый год любовался, – раздражённо выдохнул Шурик.
Я нахмурилась. Это было признание или обвинение. Не поняла, если честно.
– Вы же уехали в областной центр, – решила перевести тему, потому что щёки опалило жаром.
Хоть и были тогда подростками, но родинка на ушке звучит немного интимно. Моя первая несостоявшаяся любовь. Все девочки класса вздыхали по красавчику, и я тоже. Только мне доставалось от подружек, и из-за этого я вела себя как ненормальная: огрызалась, шипела на соседа как кобра, особенно когда он отвечал на записки, комком брошенные на парту от поклонниц. А ещё, мы плохо расстались.
– Да, уехали, какое-то время жили там, я окончил высшую школу милиции, но кое-что случилось, и вот я здесь. Прости, мне нужно работать, – он с сожалением глянул на множество папок, разложенных на столе, – а вечером мы могли бы поболтать.
– Я работаю во вторую смену, а потом... – тут я вспомнила, что Милантий мне назначил встречу, – у меня свидание, так что вряд ли получится, – понуро произнесла я. А что? Несмотря на то, что мужчина мне понравился, его предложение отдавало высокомерием.
– Ты же только что говорила, что вам некогда на свидания ходить? – с ехидством уточнил Шурик.
– Настойчиво пригласили. Отказаться нет возможности, – обречённо сказала я. И, видимо что-то в моём тоне ему не понравилось.
– Я встречу тебя после работы. Это не обсуждается. Если надо, то поговорю с твоим ухажёром. – Сан Саныч даже не смотрел в мою сторону, начиная перебирать папки. Его зубы скрипнули. Злится? Но, на что?
– Ты не шутишь? – пристально взглянула на Шурика. – Нет, не шутишь. Как хочешь, только я не знаю, во сколько точно освобожусь.
Всё ещё не понимая, что такому красавчику понадобилось от серой мышки, то есть меня, помогла подняться Марине Алексеевне и направилась на выход. Та всю нашу перепалку сидела молча, теребя платок, и казалось даже не слышала.
– Мы можем рассчитывать, что дело моей подруги не погрязнет в каком-нибудь ящике стола? – поинтересовалась я на последок.
– Можете, только не ожидайте от меня слишком много. Время потеряно, да и город у вас как трясина. Всё тянется и виснет на полпути. Даже элементарные запросы обрабатываются по несколько дней.