Яд! У меня ведь есть яд. Как же я забыла? Только нужно его достать. Пробую пошевелиться, но меня тут же фиксируют.
– Ноги затекли, – жалуюсь я.
– Сейчас я тебя укорочу до пояса. Для вынашивания потомства они не нужны, – угрожающе каркнул паук и занёс надо мной свою лапу с острыми когтями.
– Стою, но я нервничаю, – попыталась отвлечь внимание от боя, что шёл снаружи. Только прошло совсем немного времени, когда проходы внутрь двора вспыхнули. Их поливали из огнемёта. Паутина медленно плавилась, словно пластмасса. Ого!
И первым кого я увидела – Саша. Он пригнулся и проскочил внутрь под плавившимся полотном. Как настоящий боевик из фильмов, он держал перед собой пистолет и отстреливался.
Опешила, по ходу не только я. За ним следом просочилось ещё человек тридцать. Да и сверху тоже пришло подкрепление. Пули летели со всех сторон, и я дёрнулась к панцирю, что так и стоял посреди двора. Как ни странно, но Милантий отпустил. Он, видимо, тоже не хотел, чтобы я пострадала. Я же, укрывшись от опасности, принялась выковыривать свой рюкзак, застывший в паутине. Удалось лишь немного его повернуть, но я смогла забраться в карман. Достала шприцы, но спрятать не успела. Хорошо, что вампир был сосредоточен на военных. Вооружённые люди, знающие против кого воюют, потому что ни один их мускул не дрогнул при виде паука, быстро освободили двор от наёмников.
Нас окружили. Вперёд вышел один.
– Вы же понимаете, что не уйдёте, – начал говорить хорошо поставленным голосом тёмный мужчина, по-видимому, командир. Очень уж он уверенно себя вёл.
– Возможно, но тогда заложники погибнут, – вновь взял на себя роль плохиша, паук.
– Ничего страшного, никто не узнает. Одна уже давно числится пропавшей, другая погибнет как герой, – бесстрастно улыбнулся переговорщик, – а этих, – он кивнул в угол, где жались бандиты и уголовники, – вообще не жалко. Государство только спасибо скажет.
Я не ожидала такого, но в принципе, понимала его мотивацию, даже если он и не блефовал. Избавиться от вампира важнее, чем спасти непонятно кого. Или… это хорошо рассчитанный блеф?
Понятия не имею, можно ли убить вампира пулей, но паук ждать не стал. Он толкнул Милантия навстречу командиру, подставляя того под выстрелы и тем самым отвлекая внимание. Сам плюнул паутиной наверх, и подхватив меня лапой, подпрыгнул сразу на третий этаж.
– Кир-рра, – услышала, раздражённое вслед от Саши, будто это я сама тут всё решаю.
Выстрелы прозвучали запоздало, когда мы уже мчались на четвёртой скорости по крышам домов. Вертолёты в небе тоже кружили, но пока они разворачивались, пока разгонялись, мы уже спустились на улицу между домами.
Кое-где любопытные лица выглядывали из-за занавесок, но моментально скрывались. Ещё бы. Такое увидеть! В этот раз я ехала без удобств. Проткнутая рука уже немела, но понимала, что кричать бесполезно. Паук решил взять своё потомство в волосатые лапы. Тело деревенело.
Он нырнул в подвал, где шёл длинный большой ход. Тварюшка хорошо подготовилась к отступлению. Не первый день она лазает по этим чёрным ходам. Остановились в каком-то тупике. Сыро, темно.
– Вот тут мы и устроим гнездо, – паук скинул меня на пол и убедившись, что я не двигаюсь, снова обернулся к месту но я уже не могла сопротивляться. Он, не обращая на меня внимание, принялся вить гнездо. Я же попыталась пошевелиться. С ужасом обнаружила, что это не паучья лапа меня проткнула, а шприц, с которого во время тряски упал колпачок. Судя, по общему состоянию, мне достался тот, что с ядом. Хорошо, что влилось немного, и у меня есть шанс. Противоядие – в другом.
Вы пробовали когда-нибудь одной рукой открыть колпачок и сделать себе укол? До этого у меня тоже не было такой необходимости, но я хотела жить, и у меня получилось. Осталось только с монстром разобраться. Причём колоть нужно именно в зелёного. Иначе, он попросту переберётся на меня, когда я останусь без сознания.
Зрение мутилось. Меня била дрожь. Организм боролся. Что же это за яд такой и откуда он у Арины? Неужели Макс его для меня приготовил и хранил у подруги на всякий случай?
Сознание, то проваливалось в бред и показывало мне сны о пиратах, то выплывало в реальность, где монстр трудился над гнездом. Неужели нет ничего светлого в моей памяти, например, про любовь и белых голубей? Что за несправедливость? Почему даже С одной стороны, понимала, что если я умру, то человечеству ничего не грозит, но с другой – я ведь ещё не насладилась своей волчицей.