В комнате уже накрыли стол, взявшийся неизвестно откуда. Просканировала еду. Ничего не добавлено, а вот напиток сиял непонятной аурой.
– Вы мне объясните, где я, как здесь оказалась и почему? – присаживаясь за стол, начала беседу.
– Вы в военном госпитале. Недавно вы имели связь с непонятным объектом, и мы хотим убедиться, что вы сами не пострадали и не несёте опасности для других.
– Поэтому меня изолировали? Что-то вроде карантина? – понимающе кивнула я.
– Вот именно.
– Только я не видела доктора ни разу, с тех пор как проснулась. Как вы собираетесь понять, что я не опасна? – хмыкнула я.
– За вами следят камеры. Они-то и показывают нам ваше состояние. Фиксируют сердцебиение, пульс.
– Камеры? Как можно пульс отследить, не притрагиваясь? – удивилась я.
– Мы военный объект, у нас можно многое.
– И как долго меня будут держать? Когда мне скажут, опасна я или нет и что случилось с тем мужчиной, который меня удерживал? Милантием?
Военный некоторое время раздумывал: отвечать, не отвечать.
– Милантий находится под следствием, как пособник твари, – решился он всё-таки.
Так и думала, что этот гад сможет отвертеться. Хмыкнула.
– А с тварью что случилось? Как Мира?
– Девушка находится в точно таком же изоляторе. Паука изучают в лаборатории. Это все ваши вопросы, могу я теперь задать свои? – ехидно произнёс военный.
– Конечно. Кто же вам запретит? – я посмотрела на него из-под ресниц. До чего непробиваемый человек. Железный просто. Всё ведь заранее спланировал.
– Что вы знаете о родителях? – начал он неожиданно совершенно не с той темы, что я ждала.
– Удивлена. Только почему вы спрашиваете? Я более, чем уверена, что вы и так всё знаете, – недоумённо отложила вилку, – спасибо, я наелась.
Военный кивнул помощнику. Тот убрал тарелки и налил мне странный напиток. Тащить в рот что ни попадя не хотелось, но только сейчас поняла, что еду мне всю подали солёную: рыбку, рулеты с морепродуктами. Придётся потерпеть.
Я повертела в руках кружку, и, сделав вид, что задумалась, поставила её обратно.
– И всё-таки, что вы знаете о своих родителях, – с нажимом продолжил военный.
– Папу, к сожалению, я никогда не видела. Даже не представляю, какой он. Маму видела редко. Жила с опекунами до совершеннолетия. Мать не вылезает из тюрем. Она и сейчас там.
Военный пожевал губу.
– Не хотел я сообщать вам неприятные известия, но видно больше некому: ваша мама скончалась два месяца назад.
Руки задрожали. Два месяца?
– Но почему? Как? – мыслей в голове стало так много, что я расползлась блинчиком по креслу.
– Несколько месяцев назад вы пропали из своей квартиры. Не расскажете, где вы были? – не отвечая на мой вопрос, продолжил спрашивать военный.
– Путешествовала по миру автостопом. Я поссорилась со своим молодым человеком. Вспылила. Решила проветриться, – выверяя каждое слово, сказала я, – а что с мамой? Её уже похоронили?
– К сожалению, да. Провели кремацию. Мне передали урну с прахом. Могу её вам вручить.
Что? Они знали, что я попаду сюда рано или поздно? Или я чего-то не понимаю.
– Не знаю, куда я её дену. Но, спасибо вам, – искренне поблагодарила я, – я никого и никогда не хоронила. Даже не знаю, как это делается, там, наверное, и деньги большие.
– Большие, – согласился военный, – но я так понимаю, особых чувств к родственнице вы не испытывали, раз уехали, никому ничего не сказав, а потом и совсем продали квартиру. У вас же нет больше родни?
– Мама говорила, что у неё был родной брат, только он погиб много лет назад. Больше ни о какой родне я не слышала.
Это что, он намекает, что теперь у них руки развязаны, раз мамы больше нет
– Кстати, а что с ней случилось?
– Её убили сокамерники, – просто ответил военный.
Я вскинула голову. Это он хочет сказать, что её устранили, чтобы добраться до меня? Их так припекло?
– Убили? – протянула я, – не замечала за ней ничего агрессивного. Столько лет в тюрьме. Я думала, что у неё там есть связи и статус.
– Возможно, у кого-то этот статус был выше, – многозначительно поднял брови мужчина.
Что делать? Я в ловушке. Хорошо, что военные не знают о свойствах моей крови, иначе здесь бы уже стояла система для переливания. Значит, про оборотней они тоже пока не в курсе. Решила вырвать время, чтобы подумать. Сделала вид, что ушла в транс от горя.
– Вы не правы. Я очень расстроилась, мама умерла, – принялась я повторять слова, медленно раскачиваясь, – мамы больше нет.