Немного посидев с родителями подруги, переделала необходимые дела и бегом припустила на рынок.
4. Рынок. Похищение
Длинные ряды металлических контейнеров гостеприимно распахнули свои двери владельцам. Рядом суетились люди, устанавливая торговые палатки, расставляя столы и раскладывая товар. Весёлые перекрикивания, утренний обмен новостями сливались в общий гомон. Одно слово – базар. Видимо, из-за ночных заморозков время торговли сдвинулось на «попозже». Нужный мне продавец тоже копался в украшениях. В контейнере, что стоял за палаткой, громко орал его начальник. Сам на себя ругается, что ли? Хмыкнула. Все на месте. И что делать? Следить за самим продавцом или его хозяином?
Спряталась за электрическим столбом, в надежде, что никто не обратит внимания на чуть замёрзшую раннюю покупательницу. Принялась наблюдать. Ждать долго не пришлось. Немного порычав и поворчав на продавца-барахольщика, горилла пошёл к выходу на стоянку автомашин. Нужно срочно принимать решение: остаться или проследить за начальником? Бросилась за последним, мечтая размять закоченевшие от мороза и неудобного стояния мышцы. Но, видимо, слежка – не моё, а может, просто утро не задалось. Пока я разглядывала спины прохожих, пытаясь вычислить нужную, меня схватили за шкирку и, зажав рот рукой, за пару секунд дотащили до машины. Пальто задралось, мешая обзору. Адреналин хлынул в кровь, молниеносно разнося по венам жар. Дверь открылась, и я полетела на заднее сидение, больно ударившись носом об чьи-то колени. Машина тронулась, а я попыталась извернуться, чтобы открыть ногами дверь и выпрыгнуть из набирающей ход машины. Судорожно вдохнула и поняла, что с воздухом глотаю свою кровь, активно бегущую из носа. Задёргалась, пытаясь перевернуться, но сильная рука вдавила лицо в пыльный чехол.
«Синяки останутся» – подумала перед тем, как стала задыхаться. Перед глазами расплылось изображение чёрно-белого длинного ворса, и я потеряла сознание.
Очнулась уже в помещении. Попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Руки связаны за спиной. Лежу на полу в позе эмбриона. Перед глазами тканевые тюки. Прислушалась. В комнате никого. Стала двигаться активнее. Тело закололо мелкими иголочками. Отлично, значит, кровь по венам побежала. Затемнённая шторами комната походила на склад. Пыльно, много мешков. Через несколько минут и пару неудачных попыток получилось встать. На чуть одеревеневших ногах доковыляла до окна. Частный дом, первый этаж, но на окнах решётки. Ухоженный сад с аккуратными кучками примёрзших листьев. За ним крыши хозяйственных построек. Всё такое красивое. Только я не вписывалась в осеннее умиротворение своими связанными руками и пыльной комнатой. Сюда хоть заходят? Солнце стояло высоко. Значит, уже полдень.
«Я же на работу опоздаю», – вдруг ворвалась мысль. Неизвестно, что сделает начальник. С него сдастся – может и уволить.
Серьёзно? Я испугалась, что меня уволят, когда вопрос стоит о другом? От страха за свою жизнь хотелось реветь. Но я слишком злилась на свою глупость. Зачем полезла не в своё дело? Надо было просто отнести всё в милицию. Где-то в глубине души тлел огонёк надежды, что Шурик меня найдёт и спасёт. Только с чего бы? На новую встречу мы не договаривались. О том, что я пойду на рынок, не знал вообще никто. Да и про находку ничего не успела сказать. Так что никто мне не поможет, нужно самой выбираться. А как, если руки связаны сзади, и я их давно не чувствую. Вот что мешало этим гангстерам руки связать спереди? Хоть нос почесать могла бы. А так…
За день я так никого не увидела, и никто ко мне не пришёл. Я уже спокойно ходила по комнате. Мышцы пришли в норму. Вот только руки освободить не удалось. Во всех мешках, что громоздились в комнате, виднелась одежда. Такая себе комната кастелянши. Ничего подходящего, чтобы разрезать верёвки, не нашлось. Нестерпимо хотелось пить. Горло саднило. До сих пор чувствовала стальные пальцы душителя. Пробовала говорить, но было откровенно больно. Похоже, отёк сильный.
Промаявшись до вечера в ожидании похитителей, надумав кучу страшилок, пристроилась на одном из мешков, и сама не заметила, как заснула.
Вскочила от настойчивого шороха, доносящегося из-за двери. Кто-то пытался открыть замок.