Передо мной расстилались дивные просторы: плавные черты горных вершин, голубые пятна озер, маленькие домики и манящие воды Черного моря, залитые лучами солнца. Но была и другая сторона медали. В этот момент я не столь любовалась окружающей красотой, сколь молила Бога простить мне все грехи и оставить в живых.
– Пожалуйста, дай мне возможность ступить на землю, и я никогда больше не повторю такое, обещаю!!! – орала я во всю глотку. – Прости за все и позаботься обо мне… Пожалуйста!!!
Потом я вспомнила, что должна повернуть парашют за стропы, как учил инструктор, и приземлиться, строго летя спиной назад. В противном случае я шмякнулась бы лицом о землю и точно превратилась бы в лепешку. Время шло, а купол не поворачивался. Пару раз я дергала за веревки, что было мочи, но просто вращалась вокруг собственной оси, нервно матерясь. Наконец парашют поддался и полетел в нужном направлении. Только времени прошло уже слишком много, пора было опускаться вниз.
Я в ужасе наблюдала за ветвями деревьев, столбами с электрическими проводами, крышами домов, мимо которых пролетала, и опять молила Бога сохранить мне жизнь и не позволить куполу задеть хоть что-то. Земля начала резко приближаться, а меня окружила паника: «Господи, я не смогу… Это конец!» В тот же миг я сгруппировалась, зажмурила глаза и прыгнула, коснувшись поля двумя стопами одновременно.
«О Боже, спасибо!» – я стояла ногами на траве как ни в чем не бывало, судорожно глотая воздух. Еще пара секунд, и парашют резко прибил меня к земле так, что я ударилась затылком, а потом понеслась назад на огромной скорости, не понимая, что происходит. «Парашют! Гребаный парашют, тебя же надо было притянуть за стропы», – вспомнила я и со всей силы дернула за веревки. Пока я старалась остановиться, мое тело продолжало вспахивать поле.
Кожа на спине, руках и ногах ободралась до крови. Через боль я все-таки остановила парашют и долго лежала на сухой траве, пытаясь отдышаться. «Интересно, есть ли еще что-то, о чем я могла забыть?» – вспоминала я. Поняв, что на этом мучения кончились – жизнь и здоровье со мной, – я улыбнулась и истерически захохотала. Вокруг меня на несколько километров во все стороны раскинулось поле. Куда надо было идти, чтобы вернуться, я не знала. Поднялась на ноги, собрала парашют, взгромоздила его на себя и поперла восьмикилограммовую ношу к аэроклубу, ориентируясь лишь по солнцу.
Не знаю, сколько часов я шла. Но, когда вдали показался палаточный городок, я обрадовалась, что совсем скоро смогу отдохнуть и выпить воды. Влад встретил меня на месте и сразу стал делиться впечатлениями.
– Это было так здорово! Не могу описать словами… – его глаза сияли от удовольствия. – Лоя, ты видела, как там красиво наверху? Это же рай на земле, не меньше, – он ждал от меня эмоций.
– Не думай, что я буду весело прыгать, – внутри меня все поникло. – Я сильно испугалась и устала…
Влад увидел мои ссадины на руках и разволновался.
– Что-то случилось?
– Нет, слава Богу, – успокоила его я. – Все в порядке. Просто с парашютом я больше прыгать не буду. Для меня это оказалось слишком.
Конечно, это свидание я запомнила надолго. Хорошо, что мы оба остались целы, так как одному мужчине из нашей группы повезло меньше – бедняга неверно приземлился и сломал обе ноги.
Вечером мы вернулись в Анапу и прогулялись с друзьями по набережной. Большое южное солнце огненно-красного цвета медленно заходило за горы, оставляя после себя лишь воспоминания о еще одном прожитом дне.
В конце недели я улетела в Питер. Влад проводил меня в аэропорт, и мы расстались с ним на целый год. А когда я села в самолет на соседнее с Глебом кресло, будни Северной столицы не заставили себя долго ждать – всю поездку я слушала нытье бывшего и его угрозы о суициде. Эти речи напоминали мне стрекот муравья.
Глава VII
Время шло, а Глеб так и не оставлял меня в покое: караулил у подъезда, писал слезливые сообщения, часто звонил и угрожал наложить на себя руки, если сейчас же я не приеду к нему, бросив все. Муки бывшего парня, конечно, меня трогали и порой даже вызывали страх. Вместе с тем я понимала, что, отреагировав, лишь причиню ему еще большие страдания, а сама так никогда и не выберусь из этого замкнутого круга. Кроме того, я по уши влюбилась во Влада, который никак не выходил из моей головы, мешая сосредоточиться на учебе. Все вокруг постоянно напоминало о нем: песни, рекламные надписи и даже дикторы в новостях говорили о каких-то Владиславах. Не было дня, чтобы, проснувшись утром, я не вспоминала нашу с ним встречу и ночи, проведенные вместе.