Я принялась выплескивать на бумагу весь поток своих мыслей и фантазий. Бурные страсти, жестокость, мерзость и отвращение вспыхивали искрами и тут же оседали на моих холстах. Иногда просто хочется описать свои эмоции красками, оставить их на полотне и тем самым выбросить из своей головы. Бывает, что именно из такого хаотичного потока глупостей на свет появляются достойные художественные произведения, которые приходятся по душе многим зрителям.
Через шесть часов я решила сделать перерыв и принялась убирать дом и готовить ужин. Под вечер уединилась в саду: подстригала кусты и собирала свежий букет цветов к столу. Дышать цветочно-фруктовыми ароматами мне всегда нравилось. Это блаженное занятие помогало мне расслабиться и отлично поднимало настроение, но не в этот раз. Тогда почему-то я вспомнила своего отца-алкоголика, которого много лет назад лишили родительских прав после очередного запоя и смерти моей матери. Он должен был жить где-то рядом – в Санкт-Петербурге. Совсем старенький и, наверное, одинокий.
Бабушка всегда его недолюбливала, а после случившегося стала ненавидеть всем сердцем. Знаю, что несколько раз он звонил ей в Анапу – хотел поговорить со мной хотя бы по телефону, раз встречаться с дочерью ему запретили законом. Но бабуля отвечала, что я гуляю или моюсь в ванной. Так что попытки отца со мной связаться раз за разом терпели неудачи, и в какой-то момент он перестал звонить совсем.
Я же всегда его любила, но жила в другом городе, была юна и глупа. А когда умерла бабушка и я переехала в Питер, занялась учебой, встретила Глеба и погрязла в своих проблемах с головой. Потом у меня закрутился роман с Владом… Только, когда мы с мужем встали на ноги, обзавелись собственным домом, вырастили чудесного ребенка и у нас, наконец, появилось свободное время, я вспомнила об отце: решила отыскать его и забрать к себе.
Тогда папе было чуть больше 70 лет. Я знала его фамилию, имя, отчество, где он родился и жил до того, как его лишили родительских прав. Тем более по документам мы с ним – родственники. Всего этого мне хватило для того, чтобы найти отца. Я понимала, что, возможно, не застану его живым. Он много пил, еще когда я была маленькой. Что случилось с его здоровьем потом, можно было только догадываться. И все же я удивилась, когда после непродолжительных поисков узнала, где в тот момент жил мой отчим.
«Бедный мой муравей… Как же так?.. Я тебе помогу. Ты только держись… Почему же я вспомнила о тебе так поздно?» – весь следующий день меня мучали эти мысли. А наутро я проснулась и, не сказав Владу, куда собралась, поехала к отцу.
Я потратила на дорогу пять часов и проехала более 290 километров. Сначала добралась до Санкт-Петербурга, а там купила билет на автобус и отправились в путь, толком не зная, застану ли отца в живых.
В голове стрекотали муравьи: «Лоя, что ты скажешь папу, когда вы встретитесь? Вдруг он тебя не узнает? А что если не поймет, не простит, не захочет перебраться к тебе? Как ты объяснишь приезд какого-то старика в ваш дом Владу? Что на это скажет Арсений? Жу-жу-жу… Жу-жу-жу…» Мне казалось, что еще чуть-чуть – и мой мозг закипит или взорвется. А я так и не доеду до места и не встречусь с отцом. Но не только это омрачало картину.
Всю поездку до Лодейного Поля я пыталась поспать, но запах выхлопных газов в салоне автобуса мешал мне провалиться в сон, да и на неудобных креслах было никак не расслабиться. Через пару часов меня начало мутить и разболелась голова. Хорошо, что я взяла с собой бутылку воды и таблетки от укачивания. Без них я бы не выдержала долгой дороги в общественном транспорте.
До этого я никогда не бывала в интернатах для престарелых. Конечно, знала о таких домах из фильмов и книг. Но чтобы увидеть это место своими глазами – раньше у меня даже мыслей подобных не возникало.
Наконец, я приехала. Вышла на своей остановке и стала смотреть по сторонам. Лодейное Поле напоминало мне деревню: маленькие улочки с дорогами, выложенными щебнем и песком, низкие двухэтажные домики, один продуктовый магазин на всю округу и люди, одетые в какую-то старую одежду, вышедшую из моды лет 20 назад.
Я залезла в заметки своего телефона, чтобы еще раз уточнить адрес, который мне нужен, и, посмотрев на улицу и номер дома ближайшего ко мне здания, пошла по проселочной дороге дальше. Через 20 минут я была на месте, но сразу в интернат не зашла. Остановилась у входа и долго рассматривала дом. Потом глубоко вздохнула и открыла дверь.