Каким бы слабым человеком он ни был, как бы ни губил раньше свое здоровье, что бы ужасного ни делал в жизни, – в первую очередь этот старик был моим отцом. Заботиться о нем до самой смерти, как заботятся нормальные дети о своих родителях, было моей прямой обязанностью. По-другому просто и быть не могло, так устроен мир. Жаль, что многие люди плевать хотели на заповеди Божьи и считают нормальным отдать близкого человека в интернат, открестившись от него навсегда. Таковой была, к сожалению, и я. Врагу не пожелаешь той участи, которой удостоился мой папа.
Через пару дней после моего приезда отец умер.
Наступил дождливый октябрь. Море моих слез по отцу утекало вместе с грязными каплями небесной воды, а моя душевная боль улетала с опавшими на землю листьями, которые быстро подхватывал холодный северный ветер и уносил с собой куда-то далеко-далеко.
Все шло своим чередом: Влад работал, Арсений учился в США и подрабатывал в какой-то местной газете, я рисовала картины о муравьях, в красках описывая их убогую жизнь. С соседями мы почти не общались: Руслан дома появлялся так же редко, с Полиной отношения у меня были натянутые.
В какой-то из дней октября я почувствовала себя плохо. Голова словно раскалывалась на две части, а пульсирующая боль давила на глаза и отдавала в виски. Грудь временами будто пронизывали насквозь несколько острых иголок, сердце колотилось с огромной скоростью. Казалось, мое тело обмякло. Через усилия я все-таки поднялась с кровати. Тут же в моих глазах потемнело и появилась мелкая рябь, похожая на экранное изображение сломанного телевизора, который все время показывал раздражающую черно-белую картинку с мигающими точками.
Держась руками за стену, я еле доволокла свои ноги, увешанные невидимыми гирями, до ванной комнаты. Там к моему горлу резко подкатила тошнота, и, пока я руками пыталась нащупать унитаз, меня несколько раз вырвало на пол. Так я узнала, что жду второго ребенка. Тест, который по моей просьбе Влад купил вечером по дороге домой, подтвердил мои догадки. Как любые нормальные родители, мы были на седьмом небе от счастья.
– Как здорово! – я сидела полумертвая на краю кровати, но мысленно прыгала до потолка. – Скоро у Арсения появится братик или сестренка… Разница в возрасте у них, конечно, будет огромная, но и мне не 20 лет. Справлюсь я, значит, и они друг с другом найдут общий язык, – я немного сомневалась в своих словах, но с Владом говорила уверенно.
– Даже не думай накручивать себя, родная! – улыбнулся муж. – О старшем брате мечтает каждый ребенок, – Влад успокаивал меня и сжимал в объятьях.
– Фух. Значит советуешь не нервничать? – я теребила руками ворот его рубашки. – Легко сказать, ведь не тебе же рожать во второй раз, да еще и в таком возрасте. На минуточку мне 46 лет, – я говорила и не могла скрыть волнение.
– И? – засмеялся Влад. – Тебе еще рожать и рожать! Что это за цифра такая – 46? Так, 40 с хвостиком. Некоторые люди, между прочим, и в 80 родителями становятся, – подбадривал он меня.
– Ага, точно, – заулыбалась я. – В 80 рожают, а через год умирают от сердечного приступа или еще какой-нибудь старческой болячки. Влад, не смеши, пожалуйста. Мне сейчас не до шуток… – я приуныла и без сил легла обратно в постель.
К двенадцатой неделе беременности я стала чувствовать себя гораздо лучше, и в ожидании первого УЗИ мы с мужем гадали, кто у нас будет – мальчик или девочка.
– Если пацан, назовем его Богдан – «дарованный Богом». Так описано в значении имени, – улыбаясь, пояснял мне Влад.
– А если родится девочка, я бы хотела назвать ее Лидией – в честь своей бабушки, – я задумчиво посмотрела в окно. – Надеюсь, ты будешь не против.
– Конечно, – ответил муж. – Я же знаю, как сильно ты ее любила… – он взял мою руку в свою и нежно провел по ней ладонью несколько раз.
29 декабря Влад отвез меня в поликлинику, и мы вместе зашли в кабинет УЗИ.
– Выглядите вы вполне здоровой, – заметила врач. – А значит, токсикоз вас уже не мучает, – она улыбнулась. – Ложитесь на кушетку. Сейчас посмотрим, кто у нас там…
Муж сидел рядом и держал меня за руку. Когда на экране монитора появилось изображение нашего малыша, мы не могли скрыть радости и умиления. Этот маленький комочек счастья лежал в утробе с опущенной вниз головкой, прижав к себе ножки и ручки, и мирно спал – также, как дремлют младенцы в первые дни своей жизни. На наших с Владом лицах сияли улыбки. Врач долго водила аппаратом по моему животу, сосредоточено делала какие-то замеры, а потом опустила эту штуку и сказала: