В одну из таких встреч, которая проходила в маленькой комнате с большим окном, напоминающим мне арку, мой психотерапевт вновь не удержался и перевел разговор в другое русло – затронул личную тему. Мы сидели в мягких, кожаных креслах, друг напротив друга. Стены кабинета украшали картины пациентов. Многие из них изображали черепа, изувеченных людей, чертей и кресты, другие – наоборот: передавали свет, доброту, заботу о ближнем и тепло. Чаще всего больные рисовали автопортреты, и по их работам врачи с легкостью понимали, что творится в головах у этих людей.
Комната была залита лучами утреннего солнца. За окном слышалось щебетание птиц. Врач в белом халате и очках выглядел уставшим. Его лицо не выражало никаких эмоций, но при этом излучало спокойствие. Я же тогда была в приподнятом настроении и даже улыбалась. На мне были серые спортивные штаны и белая футболка с мордой котика на груди. Волосы я завязала резинкой в хаотичный пучок, поэтому пряди местами сбились в «петухи» и торчали в разные стороны.
– Знаю, это против всяких больничных правил – разговаривать с пациентом о таких вещах… – говорил Руслан. – Но ты мой единственный друг, Лоя. Нас обоих предали одни и те же люди… Больше никто меня не поймет.
В такие моменты я чувствовала всю тяжесть груза, который мучил моего друга, не давал ему спокойно спать, есть, существовать… Что-то похожее происходило и со мной. Эта боль разрывала изнутри. Хотелось, чтобы она утихла, перестала истязать душу, задевать и изводить. Но она была жестока и беспощадна, терзала и выворачивала меня наизнанку.
– Веню ли я в этом себя? – продолжал Руслан. – Конечно, да. Ведь в утраченной любви всегда виноваты оба, – он снял очки и тяжело вздохнул. Я заметила седые пряди в его волосах и морщины на лбу и в уголках губ, которые раньше не бросались мне в глаза. – Наверное, я оказывал ей недостаточно внимания, поэтому Полина искала его на стороне… Давно стоило отказаться от всех этих проектов и командировок. Они забирали у меня все силы, время… – он задумался и замолчал. Я внимательно слушала друга, давая ему возможность выговориться. – Но, с другой стороны, если бы не моя работа, у нас бы не было того, что мы имеем сейчас: роскошного дома, автомобилей, дорогой одежды и побрякушек, – он усмехнулся. – Жили бы мы в этой дыре – Анапе, и в какой-то момент Полина все равно бы бросила меня и ушла к другому. Видимо, этому суждено было случиться.
– Ты не простишь ее? – спросила я с интересом.
Руслан засмеялся.
– Нет. Конечно, нет. Предательство для меня – страшная вещь, – он пристально посмотрел на меня. В его глазах отражались боль и тоска. – Я отдал жене всего себя, доверял ей, любил ее… А она, получается, пользовалась этим и плюнула мне в душу. Исподтишка. Такого я принять не смогу… никогда…
– Но ты же общаешься с Владом, – меня это удивило. – Почему?
– Только из-за тебя, – ответил Руслан. – Если бы все это не произошло, не думаю, что я бросил бы работу, перестал бы мотаться по миру и любезничал бы с Владом и с тобой, как прежде, – он улыбнулся. – Ведь мы не в детстве: давно уже каждый из нас имеет свои заботы и интересы. К сожалению, былое время остается в наших сердцах только воспоминаниями. Признайся, мы отдалились друг от друга еще несколько десятков лет тому назад, – Руслан опять задумался на минуту. – Если бы мы с Полиной не переехали в Питер тогда, то не общались бы с Владом и с тобой сейчас.
– Да… Наверное, ты прав, – грустно ответила я и спросила друга о том, что интересовало меня больше всего. – А я изменилась? Непохожа уже на себя прежнюю?
Руслан рассмеялся.
– Боже, Лоя, конечно! – он провел руками по волосам, выпрямил спину и надел очки. – Когда первый раз после звонка Влада я встретился с тобой, внутри меня все поникло. Ты воображала себя муравьем… – он вздохнул. – А больницу называла муравейником. Мы долго разговаривали и вспоминали твое прошлое. Ноги любого психического заболевания почти всегда растут из детства, – пояснил Руслан. – Я слушал тебя и чуть не плакал, – он снова перевел дыхание и посмотрел на часы. – Ведь я знал о большинстве твоих детских травм еще тогда, в юности… Но был молод, неопытен и даже подумать тогда не мог, к чему это приведет.
– Все настолько серьезно? – испугалась я.
– Уже тогда с тобой должен был работать специалист: помогать справляться со всем этим ужасом, который происходил вокруг маленькой, хрупкой девочки… – он стал тереть руками свои колени. – А ты копила все в себе… Слушала советы глупых людей, их сплетни, осуждения и добивала себя новыми травмами…