Казалось, что парень превратился в статую. Его тело не двигалось, взгляд был направлен куда-то вдаль – сквозь стену в кухне, и он не произносил ни звука. Если бы грудь Арсения не приподнималась во время дыхания, Влад подумал бы, что своими словами прикончил сына. Прошли три самые длинные минуты в их жизни. Муж все время нервно посматривал на часы в ожидании, когда Арсений отойдет от шока. Еще через минуту рука парня дрогнула и потянулась за стаканом. Сын осушил его залпом и, не изменившись в лице, пододвинул к себе бутылку с ромом, чтобы налить еще.
– Завтра же мы должны встретиться с мамой, – медленно произнес Арсений. – Сегодня я больше не готов с тобой разговаривать.
– Конечно, я понимаю… – согласился отец и тоже осушил свой стакан.
Весь вечер мужчины провели на одной кухне, рядом друг с другом. Они сидели за столом, пили ром и просто молчали. Когда бутылка опустела, Арсений поднялся в спальню, завалился на кровать и заснул. Влад убедился, что с сыном все в порядке, и со спокойной душой тоже лег спать на диван в гостиной.
На следующее утро Влад с Арсением приехали ко мне в больницу. Чувствовали они себя с похмелья погано, но сыну эта поездка была нужна. Руслан как раз заканчивал проводить со мной очередную терапию и добился того, что я вспомнила последние события, вовсю рыдала и находилась на грани нервного срыва. В этот момент ко мне в палату и вошли сын с мужем. Появление Арсения сыграло важную роль. Я была приятно удивлена и кинулась его обнимать, забыв о всем том негативе, который только что обрушился на мою голову снежным комом. Конечно, Руслан тоже обратил на это внимание и в дальнейшем внес корректировки в мое новое лечение, основанное на эксперименте.
Сын еле сдерживал слезы, наблюдая за тем, как я рыдаю, но вел себя по-мужски и просто протянул мне бумажную салфетку. Я взяла ее и с удивлением начала осматривать палату. Потерю ребенка и измену мужа благодаря врачу я вспомнила, а вот то, где сейчас нахожусь – не понимала совсем. Все утро мне опять казалось, что больничная палата – это моя мастерская, а лечебница – семейный дом в Ильичево. Куда я попала и почему вокруг меня собрались близкие, мне еще предстояло узнать.
– Ты пришел извиняться? – спросила я мужа и продолжила смотреть по сторонам.
– Да, Лоя! Да! – Влад обрадовался. – С возвращением, дорогая! – поздравил меня он.
Я не поняла, о каком возвращении говорит муж.
– Где я?
– Ты в больнице, – вмешался Руслан. – Мы ответим на все твои вопросы, не переживай. Сейчас скажи лучше, как ты себя чувствуешь?
– Я в замешательстве и не совсем понимаю, что тут происходит, – мои заплаканные глаза теперь выражали испуг. – Это не наш дом, а больница. Но что я тут делаю? – меня охватила паника.
– Лоя, не волнуйся, – Руслан коснулся рукой моего плеча. – Ты в безопасности, – пояснил он. – С твоей памятью и психикой не все в порядке. Поэтому нам важно знать, что стало камнем преткновения и когда.
– Прямо «Санта-Барбара» какая-то. Надеюсь, я не в психушке? Хе-хе-хе, – засмеялась я.
– Вообще-то…
– Что?! Я – псих?! – заорала я.
– Вот это точно настоящая Лоя, – расхохотался Влад.
– Не вижу в этом ничего смешного!
– Эта больница, где я работаю. А ты – моя пациентка, которая немножко запуталась, кое-что забыла, а где-то нафантазировала, – пояснил Руслан. – Давай оставим эмоции в стороне и постараемся вспомнить последние события того дня, когда ты узнала, что муж тебе изменил, Лоя. Именно после этого Влад обратился ко мне за помощью, – он взял в руки блокнот с ручкой. – У нас мало времени. Я уже не раз такое с тобой проделывал и знаю, о чем говорю. После сна ты опять впадешь в забытье и начнешь бредить. Тогда мне придется начинать работу сначала.
– Хорошо. Я постараюсь, – несколько раз мне удалось глубоко вздохнуть и выдохнуть, затем я сосредоточилась на воспоминаниях. – Утром я сильно переживала из-за неудачной беременности.
– Какой еще беременности? – не понял Арсений и удивленно взглянул на отца.
– Потом объясню, – прошептал ему Влад. – Сейчас это неважно.
Я продолжила вспоминать: смотрела в окно и нервно трогала свои волосы руками. На деревьях сидели птицы и громко чирикали.
– Мужа дома не было, и я решила проведать Полину. Мы с подругой пили чай и болтали, пока я не застала Влада в ее спальне, – выражение моего лица изменилось, и, вспомнив прошлую обиду, я зло посмотрела на мужа. Он опустил глаза в пол. – Потом я вернулась домой, закрылась в мастерской и начала рисовать… Еще долго плакала и, кажется, уснула в кресле, – я задумалась на минуту. – Больше ничего не помню, – грустно произнесла я и вздохнула.