– Какая ужасная смерть! – ахнула Света.
– Не ужаснее, чем любая другая, – развел руками Коренков. – Мы не стали делать официальное заявление об обнаружении «Гипериона». Открытая информация могла навредить процессу выздоровления Ильи. К тому же мы столкнулись с одним интереснейшим обстоятельством. Как выяснилось в ремонтно-исследовательском доке орбитальной станции, системы ближней и дальней связи вышли из строя, так сказать, в одностороннем порядке. «Гиперион» не мог посылать сигналы. Но, как оказалось, он их принимал. Правда, в связи с произошедшей аварией дешифровка входящих импульсов была невозможна. Грубо говоря, все восемь с небольшим лет своего путешествия корабль являлся хранилищем поступающих сообщений. Когда это выяснилось, блок информации был отправлен на расшифровку. Все сообщения в нем принадлежали кораблям с Земли, в том числе пытавшимся отыскать пропавшего, и пролетавшим в относительной близости всевозможным станциям и спутникам, не задействованным в поисках «Гипериона». Все, кроме одного сигнала.
Днепровский, вернувшись с кухни с двумя стаканами сока, уже выпил оба и теперь ходил по холлу, рассматривая висевшие на стенах фотографии.
– Нам удалось установить по точке входящего сигнала и направлению потока волны, что полученный сигнал имеет внесистемное происхождение. Он прибыл к нам из соседней звездной системы. Что-то более конкретное выяснить не удалось. Ни один из дешифраторов, примененных за этот год, так и не смог решить эту загадку. Поэтому, когда стало ясно, что в ближайшее время будет готов новый межзвездник, Верховным советом было принято постановление о снаряжении экспедиции в систему звезды Лейтена. Для выяснения деталей, как говорится, уже на месте.
– Вы уверены, что сигнал шел именно из этой системы?
Все трое обернулись. Возле лестницы, ведущей на второй этаж, стоял Илья. Одно его плечо было заметно ниже другого. Лицо пересекало два продольных келоидных рубца, выделяющихся своей синевой на фоне пергамента обожженной кожи.
– Глобушки-воробушки! – вырвалось у Днепровского. – Да ты отлично выглядишь! Я думал, тебе совсем плохо.
– Да. Есть немного. – Беляков, усмехнувшись, медленно подошел к другу. – Но сказали, что жить буду. И со временем, может быть, даже удастся вернуться к прежним настройкам. – Он поздоровался с гостями. – Вы уверены, что сигнал шел именно из системы звезды Лейтена?
– Вне всякого сомнения, – кивнул Коренков. – Еще в семнадцатом году было подтверждено наличие у этой звезды двух планет. И одна из них, под кодовым названием GJ273b, – подтвержденная экзопланета. Тогда же к ней было отправлено три радиосигнала с расчетным временем прибытия к тридцатому году. Вполне вероятно, что этот сигнал есть не что иное, как попытка установления контакта с нами.
– Стало быть, планета живая.
Глава четвертая. Неприступная
Стреловидный корабль белым росчерком пересек ближайший к планете сегмент космоса. Разрезая первозданную космическую черноту соплами надсветовых двигателей, «Разведчик» неудержимо рвался к своей цели.
Инфракрасный спектр обзорного экрана выдавал невероятную картину. Кроваво-красная поверхность планеты с многочисленными рубиновыми обручами атмосферных завихрений. Северный полюс Сатурна казался вратами самого последнего из кругов Ада, описанного Данте. Он смотрелся еще более зловеще с ярко-голубыми рваными кольцами полярного сияния. Полюс находился прямо над невероятным атмосферным феноменом и выглядел как гигантский шестиугольник с длиной поперечника в двадцать пять тысяч километров.
Неприветливая и до сих пор не покорившаяся разуму человека планета предстала во всей своей недружелюбной красе, словно давая понять: свой главный секрет она раскроет только тем, кто будет готов навсегда остаться с ней. Узнавшим ее тайну обратного хода нет.
– Орбита! Я Фотон-1. Иду на сближение. Из-за отсутствия связи принимаю решение: при невозможности следовать заданному курсу покидаю атмосферу, выхожу в зону эклиптики планеты и жду дальнейших указаний. При благоприятном раскладе время на поиски – два часа.
– Фотон-1, я Орбита. Понял тебя. Рабо…
Связь прервалась. Федотов заложил крутой вираж, повернув корабль практически на бок. Через мгновение видимость на обзорном экране резко ухудшилась. Бортовые системы моментально ответили сигналом тревоги, сигнализируя о повышенном магнитном фоне и бушующей за бортом атмосфере.