– А я не подпишу перевод, – усмехнулся Головня.
– Почему?
– Пешеходов, разумеется, доложил обо всем, что тут произошло, Министерству внешних связей. Там серьезно обеспокоены нашей находкой. Хотят даже подключить Министерство обороны, так как никто пока не понимает, с чем мы столкнулись. А для того, чтобы это самое понимание как-то расширить, принято решение продолжить исследование Сатурна. Но уже на машинах класса «Стена».
– Я не смогу…
– Сможешь! – отрезал Головня. – Распустил тут сопли! Заканчивайте, товарищ. Теперь это дело не ваше личное, а общественное. Возможно, от него будущее всего человечества зависит! Чем все это обернется? Столкновением цивилизаций или величайшим техническим скачком? А он тут в любовь удумал играть! Да я, скорее, Татьяну эту уберу куда подальше! Уж ее-то исследования можно продолжить в другом месте.
– Не надо ее убирать. – Капустин встал и, сделав пару шагов, подошел к Головне. Посмотрел на этого толстого, невысокого человека сверху вниз и спокойно добавил: – Я остаюсь.
– Вот это другой разговор, – кивнул Головня. – Рад, что ты понимаешь всю значимость момента. – Дверь открылась, и в помещение вошел человек в белом халате. – Вот и врач пришел. Здравствуйте, товарищ. Оставляю вас наедине. – Натан Иванович кивнул вошедшему и, проходя мимо него, усмехнулся: – Пропишите ему, пожалуйста, капли от сердечной болезни.
Дверь за ним закрылась. Кирилл молча глядел на врача, который подошел к нему и пристально посмотрел космолетчику в глаза.
– Я рад, что опасения оказались беспочвенными и что вы идете на поправку.
– Спасибо. – Кирилл замялся: – А как вас зовут?
– Можете звать меня просто Доктор.
– Вы и правда можете дать мне лекарство от сердечной боли?
Капустин замолчал. Молчал и Доктор, задумчиво глядя на космолетчика.
– Какое все-таки интересное место, – произнес он наконец. – И интересные люди. Потрясающе. Я напишу справку, если захотите. Вы сможете сменить зону работы. Здесь вам делать больше нечего. Вы мне не нужны.
– В каком смысле? – удивленно спросил Капустин, опешив от подобного поворота событий.
– В прямом.
Глава пятая. Новая
Махов, прищурив глаза, ощупывал взглядом приборы. Сантиметр за сантиметром, по всей обширной панели управления. Уже в который раз за время полета.
Необъяснимое чувство тревоги возникло у него сразу, как только он сел в кресло пилота. Дмитрий быстро пробежал взглядом по системам жизнеобеспечения. Выполнил группу тестовых задач. Уже во второй раз. Все было в норме. Он связался с центром управления полетом, запросил данные технического обслуживания и предполетной подготовки корабля. Выведенные на дисплей монитора столбики цифр были в норме. Дима пожал плечами.
Сегодня никак не получалось отделаться от смутного ощущения тревоги. Или какой-то медленно подкрадывающейся опасности, невидимой и непонятной. Космолетчик нервно передернул плечами. Неужели это звериное чутье? Так живущий где-нибудь в деревне на склоне вулкана старый пес за несколько дней до начала извержения начинает беспричинно завывать и скулить. Рвать цепь, а потом убегает прочь, стараясь как можно быстрее покинуть опасную зону.
Чем обусловлено подобное поведение, ученые до сих пор не могли ответить, все разговоры заканчивались на уровне фраз о звериной чуйке и животном инстинкте. Именно на нем, на этом самом пресловутом инстинкте и основана действующая теория. Но ведь он не зверь. Он человек. Он выше первобытных инстинктов и сильнее их. В ходе эволюции его далекие предки смогли добиться того, чтобы над зоной головного мозга, отвечающего за всякие инстинкты и называющейся после этого подкоркой, стала доминировать новая часть мозга, отвечающая за интеллект, логику и принятие осмысленных решений, не основанных даже на эмоциях. Почему же тогда выходит именно так? Неужели его тренировки и практика пилотирования космических кораблей настолько вошли в его мышечную память, что начали проникать в его генетический код и теперь управляют его ощущениями, выводя его, лучшего космолетчика СССР, на новый уровень развития?
Или же все обстоит совсем по-другому. Когда логика и разум оказываются бессильны, свет науки и достижений человечества начинает меркнуть. Чтобы в окутывающем сознание сумраке начали просыпаться низшие структуры, спавшие, подобно древним мифологическим богам темных эпох, и теперь готовые действовать. Имя коим – пресловутый звериный инстинкт!