Махов потер глаза.
Все это бред. Не более чем банальная усталость. За последние пару месяцев он старался быть везде. Конечно, это не проходит даром. Махов чувствовал, как его организм, сильный и выносливый от природы, поднятый до максимально возможной планки бесконечными тренировками, начинает сдавать. Сказывается отсутствие регламентированных трудовым кодексом нормо-часов отдыха после окончания очередного полета. Сказывается действие укрепляющих и тонизирующих препаратов, прописанных знакомым врачом. В такой дозировке, с такой частотой и на такой длительный срок принимать их не то что не рекомендовалось, а было строжайше запрещено.
Но то, что нельзя быку, позволено Юпитеру.
Сейчас он, Дмитрий Александрович Махов, самый известный человек не только советского пространства – мира! Его слава сравнима только с легендарным Юрием Алексеевичем. Махов – первый человек, побывавший у чужой звезды. Перед ним открыты любые двери. Ему давали торжественные приемы президенты Франции и Соединенных Штатов, король Англии, руководители Кубы, Кореи, Лесото, Гвинеи, Австралии и еще многих и многих стран, через которые проезжал его кортеж.
Всего три года после окончания школы, а он уже даже не кандидат, а член партии. У него прекрасная пятикомнатная двухэтажная квартира с видом на Москву-реку. Дача под Ялтой и под Карловыми Варами. У него красавица-жена – певица оперной сцены. И совсем скоро их будет уже трое…
Махов втянул носом воздух. Верхняя губа приподнялась, на секунду обнажая клыки. Дремавший в нем под тяжестью разума зверь проснулся.
Температура внутри пилотского отсека мгновенно увеличилась на тысячу градусов. Аппаратура внутреннего контроля, не успев издать сигнал, выгорела в одно мгновение. В воздухе отвратительно запахло жжеными волосами. Махов почувствовал, как начинает выгорать его лицо, глаза, верхние дыхательные пути. Рот открылся в беззвучном крике боли.
Стрелка именных часов, врученных самим Генеральным секретарем ЦК, за это время успела отсчитать только одну секунду. В следующий миг за дыханием Ада пришла огненная стена…
Вова открыл глаза. Вскочил. Завертел головой с широко раскрытыми глазами. Шумно выдохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Возле изголовья монотонно пищал будильник. Травин, тяжело дыша, ткнул в сенсорную панель, отключая его. Не успел он убрать руку, как динамик ожил тихим шипением, а затем буквально взорвался жизнерадостным голосом Днепровского:
– Доброго времени суток. Сергей Днепровский, капитан корабля. Наш межзвездный красавец только что пересек рубеж системы звезды Лейтена. Всему экипажу через полчаса готовиться к посадке. Действовать строго согласно общим полетным инструкциям и личным предписаниям…
Вова вышел из своей каюты. Дверь закрылась, заглушив вещание капитана корабля. Через несколько минут Травин был уже в отсеке пилотирования, где перед большим обзорным экраном в креслах сидели Днепровский и стажер второго года обучения, невысокая темноволосая девушка Мейлин Тан – представительница Китайской народной республики. Вслед за Владимиром в помещение торопливо вошел еще один стажер-второгодок – белорусский космолетчик Степан Климушкин.
– Где она, Сергей Олегович? – с ходу спросил Степа, не дойдя еще до обзорного экрана.
– Правее на два часа бери, – ответил Днепровский.
– Вот это да! – Парень замер, восхищенно рассматривая темнеющий впереди шар планеты. – А у нее уже есть название не по международной классификации?
– Нет. Звезда имеет имя, а планета – только порядково-буквенное обозначение GJ273b.
– Стало быть, мы сможем ее назвать?
– Конечно, – кивнул Сергей. – Назвали же полгода назад планету с такой же цифровой маркировкой «Сияющая». И никто ничего открывателям не сказал. Все по нормативам международного сообщества. Внесем предложение, и, если сообщество одобрит, то планета будет называться так, как мы решим. Можно хоть сейчас отправить запрос.
У Степана расширились глаза от обилия названий, открывшихся перед ним.
– А можно я ее назову? – Климушкин умоляюще посмотрел на старшего.
– Отчего ж нельзя? – Днепровский пожал плечами. – Конечно, можно. Если дама, конечно, не против, а то мы можем ее вперед пропустить.
– Нет, Сергей Олегович. – Мейлин, улыбнувшись в ответ, покачала головой. – Я хочу назвать не планету. Я хочу назвать звезду.
– У тебя будет такая возможность, – кивнул капитан. – Скоро во всей вселенной не останется ни одного уголка, где бы не побывал человек.